Читаем Про людей… Сборник рассказов полностью

Вооружившись блокнотом и ручкой, поискав в интернете Лиза узнала еще несколько адресов дворов с именами.

А ее сосед, прибегнул к другому источнику информации и расспросил старшую по подъезду, сухонькую старушку, которая преподавала музыку и, кажется, знала все и обо всех. Собственно говоря, сегодня утром именно она рассказала, что их двор зовут так же как и его.

Уже перед сном, созвонившись, они сравнили у кого-сколько имен и дворов получилось. Лиза нашла еще семь, а Кеша – одиннадцать. И еще они решили, что обязательно попытаются узнать, как у их дворов появились имена? Кто им их давал? И самыми довольными в этой истории получились все же Шляпа и Патефон, потому что они совершенно точно знали, что хозяева, когда пойдут знакомиться с новыми дворами, обязательно возьмут их с собой, а значит, впереди будет много всего интересного. И они будут много гулять по новым вкусно пахнущим местам.

Слушатель


– Даже и не думай, Сема, слышишь! Даже и не думай!! Это слишком легко, слишком простой выход! Ты же никогда не был трусом Семаааа!


«Любимая, рыжая, взбалмошная, даже когда плачешь, ревешь белугой, а такая красивая. Как же быстро с тобой летит время. Сколько уже? Пятьдесят лет вместе. Ведь много уже. И все живем на одной улице. Пятьдесят лет на одной улице. Кому угодно надоест…»


– Сема! Слушай меня, ты не можешь, слышишь! Не можешь! Кто же будет меня слушать по вечерам, а? Кто будет слушать и улыбаться, когда я буду жаловаться на Хаима и Таит? И говорить, что хватит их воспитывать, что они уже выросли! Слышишь, Сема! Мне плевать тысячу, нет две тысячи раз на то, что они уже выросли, я буду их воспитывать, а ты будешь меня слушать! Сема даже и не думай!


– Надо ее увести отсюда.

– Не надо пусть выплачется.


– Да что вы понимаете! Я никогда не плакала, только когда резала лук перед свадьбой Руфи и сейчас не буду плакать, тем более что у вас тут совершенно не умеют готовить лук! Слышишь, Сема, слышишь? Я тебе приготовлю луковые колечки! Те самые, что зареклась готовить девятнадцать лет назад, но раз ты такой баран упрямый, я приготовлю тебе эти колечки!


«Что же ты так кричишь, милая»?


– Сема ты обещал мне! Ты обещал мне про три четверки, а теперь получается, что ты еще и врун?


Прямая линия, вдруг опять пошла волнами. Волнами их долгого счастья.


– Что же ты так кричишь, Стелла? Мне на том свете было тебя слышно!

– Сема. У меня просто нет слов!!!!

– Ну хорошо, помолчи немного, дай мне тишины! Хотя, нет. Лучше говори. Я так люблю тебя слушать. И три четверки не обещаю. Максимум двойку и два нуля.

– Ох, какой же ты упрямый Сема! Ну хорошо. Давай три двойки, но только вместе Сема!

– Вместе Стелла.

– Но это же невозможно!! Как??

Он устало прикрыл глаза и улыбнулся доктору, чуть приподнявшись на локтях, как будто воспарил над больничной койкой.

– Как-как. А кто же, по-вашему, будет ее слушать??? Только Стелла! Давай-таки наконец переедем с этой улицы к морю! Пятьдесят лет на одном месте! Стелла столько нельзя.

– И что? Ты будешь мне рассказывать про сырость с моря и твои больные кости??

Обычная сказка со счастливым концом


Жил был на свете один человек. Человек как человек, таких тысячи, пройдете мимо него на улице не заметите. Жил себе и жил. Работал в университете и на людях громко именовал себя преподавателем и жаловался на «этих безалаберных студентов», и что молодежь нынче пошла не та, и не то.


Обычно, по мере приближения к дому, после работы, ораторский дух угасал, портфель становился все более и более тяжелым и, глядя на темное окно квартиры, он грустно вздыхал, шепотом и про себя повторял «преподаватель» и открывал дверь в подъезд.


Он в себя категорически не верил.


Так было каждый день. Как и у всех у него были мечты, планы, он специально пошел преподавать в Университет, и часто представлял себя окруженного толпой студентов, воодушевлено просвещая их по поводу инновационного менеджмента. И должно было быть именно так, но что-то, кто-то, где-то перепутал и в результате – пара десятков студентов спокойно спящая на его парах и он сам, не верящий то, что рассказывает.


Как–то раз, придя вечером домой и по обыкновению пнув кошку, ритуал, приносит удачу, да и разминка хорошая, кошка уже давно чуявшая настроение хозяина превращалась в подобие человека невидимки – попробуй, найди, он, вместо того чтобы сесть проверять работы, нетерпеливо скинул пальто на пол в прихожей и прошествовал на кухню, не отрывая взгляда от книги, которую купил почитать в метро. Даже кошка вылезла из своего убежища посмотреть, почему так тихо.


Книга затянула нашего профессора.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Вячеслав Александрович Егоров , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Марина Колесова , Оксана Сергеевна Головина

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука
Раковый корпус
Раковый корпус

В третьем томе 30-томного Собрания сочинений печатается повесть «Раковый корпус». Сосланный «навечно» в казахский аул после отбытия 8-летнего заключения, больной раком Солженицын получает разрешение пройти курс лечения в онкологическом диспансере Ташкента. Там, летом 1954 года, и задумана повесть. Замысел лежал без движения почти 10 лет. Начав писать в 1963 году, автор вплотную работал над повестью с осени 1965 до осени 1967 года. Попытки «Нового мира» Твардовского напечатать «Раковый корпус» были твердо пресечены властями, но текст распространился в Самиздате и в 1968 году был опубликован по-русски за границей. Переведен практически на все европейские языки и на ряд азиатских. На родине впервые напечатан в 1990.В основе повести – личный опыт и наблюдения автора. Больные «ракового корпуса» – люди со всех концов огромной страны, изо всех социальных слоев. Читатель становится свидетелем борения с болезнью, попыток осмысления жизни и смерти; с волнением следит за робкой сменой общественной обстановки после смерти Сталина, когда страна будто начала обретать сознание после страшной болезни. В героях повести, населяющих одну больничную палату, воплощены боль и надежды России.

Александр Исаевич Солженицын

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века
Чудодей
Чудодей

В романе в хронологической последовательности изложена непростая история жизни, история становления характера и идейно-политического мировоззрения главного героя Станислауса Бюднера, образ которого имеет выразительное автобиографическое звучание.В первом томе, события которого разворачиваются в период с 1909 по 1943 г., автор знакомит читателя с главным героем, сыном безземельного крестьянина Станислаусом Бюднером, которого земляки за его удивительный дар наблюдательности называли чудодеем. Биография Станислауса типична для обычного немца тех лет. В поисках смысла жизни он сменяет много профессий, принимает участие в войне, но социальные и политические лозунги фашистской Германии приводят его к разочарованию в ценностях, которые ему пытается навязать государство. В 1943 г. он дезертирует из фашистской армии и скрывается в одном из греческих монастырей.Во втором томе романа жизни героя прослеживается с 1946 по 1949 г., когда Станислаус старается найти свое место в мире тех социальных, экономических и политических изменений, которые переживала Германия в первые послевоенные годы. Постепенно герой склоняется к ценностям социалистической идеологии, сближается с рабочим классом, параллельно подвергает испытанию свои силы в литературе.В третьем томе, события которого охватывают первую половину 50-х годов, Станислаус обрисован как зрелый писатель, обогащенный непростым опытом жизни и признанный у себя на родине.Приведенный здесь перевод первого тома публиковался по частям в сборниках Е. Вильмонт из серии «Былое и дуры».

Екатерина Николаевна Вильмонт , Эрвин Штриттматтер

Проза / Классическая проза