Читаем Пробный шар полностью

Тетю нашли вместе с соседом дядей Борей. Она, не глядя, скормила ему целое яблоко. Теперь дядя Боря рыдает у дверей своей квартиры, просится домой, но тетя Света настойчиво хочет сдать его полицейским, как потерявшегося ребенка. Мои рассказы про молодильные яблоки ее не впечатляют.

День тринадцатый.

Пришли полицейские. Требуют яблок. Отдали обычные. Ждем повторного визита.

Маме скормила еще два кусочка яблока, пока все по соседям не разошлись. У мамы пропала седина и перестали болеть суставы.

День четырнадцатый.

По случаю чудесного исцеления суставов начали ремонт. Пришли полицейские. Требуют яблок. Отдали обычные. Добавили денег на килограмм в соседней лавке.

Пришла тетя Света. Плачет о муже. Я ей припомнила, как рыдал за порогом маленький дядя Боря.

День пятнадцатый.

В шесть утра пришли опера. Долго извинялись. Перечисляли, у кого какая нужда до яблок. Очень просили поделиться. Тетя Света, услышав, что у нас лица, имеющие отношение к маленькому Борису Моисеевичу, решила не терять времени зря и стала требовать мужа домой. Всем составом группа заинтересованных переместилась в квартиру тети Светы. У нас остался один, успевший угоститься вареньем из рук моей маленькой тети Мили. Теперь одни вдвоем играют в прятки.

День шестнадцатый.

Тетя Света пытается выменять изрядно помолодевшего опера на своего маленького мужа. Торг идет слабо. Полицейских в городе перебор. Приходил директор школы. Долго беседовал с мамой. Так популярны мы еще не были никогда.

День семнадцатый.

Увезли от греха подальше тетю Милю в деревню к бабушке, пока она еще кого-нибудь не накормила чудо-яблоками. В три по полудни приходил маленький дядя Боря, отпрашивал тетю Милю гулять. Тетя Света стояла рядом, утирая слезы.

День восемнадцатый.

Я устала от необходимости доказывать, что я не то, чем кажусь. Закрылась в комнате, никого не пускаю. Мама пьет на кухне корвалол.

День девятнадцатый.

Добавила маме в кашу перетертое яблоко. Папа обрадуется, увидев маму, когда приедет из командировки.

День двадцатый.

Приехал папа. Был жуткий скандал. Он решил, что мы все семейные сбережения спустили на пластических хирургов и косметологов. Отпаивали успокоительным папу. Сказать про яблоки и тетю побоялись.

День двадцать первый.

Бабушка привезла тетю Милю…

Папа слег с сердцем. Вызывали врача. Эксперимент остановила. Яблоки спрятала. Благодаря тете Миле у бабушки нет больше куриц и коровы. Теперь все ее хозяйство – лоток яиц и теленочек маленький, которого еще кормить и кормить. Бабушка даже не ругалась. Втолкнула ее назад и сказала:

–Возвращаю хозяевам! – и дверью хлопнула так, что часы сами решили пойти, хоть, у них уже две недели, как села батарейка.

К слову сказать, на таком заряде часы шли год без каких-либо манипуляций с питающим элементом.

Вы не думайте, я не вру. Папу две недели держали в больнице. Выписали, когда мама ему компот из тетиных яблок принесла. У них после распития этого компота всю палату выписали. Врач сказал, что такого чуда за тридцать лет работы в стационаре ни разу не было.

Теперь отец бегает с мамой по утрам. Старается держать форму.

Тете Миле пришлось сделать новые документы, а моим родителям, по такому случаю, ее удочерить. Дядю Борю официально объявили без вести пропавшим. И теперь маленький муж тети Светы наречен Борисом Борисовичем, а в свидетельстве о рождении его жена записана как мать. Вот такие дела с молодильными яблоками.

Кстати, кому интересно, они не портятся.

Я недавно получила предложение выйти замуж. Не знаю, стоит ли говорить жениху, что с возрастом не все так просто. Дату свадьбы уже назначили.

И да, я посадила все косточки от сказочных яблок в деревне. В какой, не скажу. Иначе, боюсь, народу поубавится. Так что, не грустите. Все только начинается. И на всякий случай будьте осторожны с девочками по имени Миля, особенно, если чем-нибудь угощает. А то, ведь, ее мужа так до сих пор и не нашли.

<p>Гату Нгору. Стихи</p>Марсий

Тростниковая дудочка,

Просто свирель.

Кто лучше сыграет —

Бог или зверь?

Тело безумного

Скормят псам,

Кожу натянут

На барабан.

Плачь, моя дудочка,

Плачь.

Ты столь прекрасен,

Лукавый палач.

Солнцеликий,

Свали в туман.

За глупого Марсия

Этот стакан.

Водка, прокуренный

Мрак кабака,

Тихую жалобу

Тянет труба.

Трубач испитый

Все же хорош.

Сюжет избитый

Не тянет на грош.

К высшим взывают —

Не вызывают.

Феб не сумеет простить

Свое пораженье.

За униженье,

Марсий, тебе платить

Кожей, содранной до души.

Играй, моя дудочка, не спеши.

Женщина

Моя женщина –

Моя гитара.

Под себя настроил.

Поешь и плачешь

Под моей рукою.

Дрожь струны.

Чаек летучие сны,

Ветер,

Жасминовый трепет…

Время истекло,

Вытекло.

В темное небо впиталось.

Ты осталась…

Песня…

Руки – гибкие рифмы,

Бедра – рефрен.

Ночью

Поешь во мне.

Данайцы

Данайцы к лодкам уходят под утро,

Женам «Не бойся!» на ушко шепнув.

В лодки – дары, в уключины —весла.

«Мы ненадолго, вернемся не поздно,

Любимая, ты не успеешь заснуть».

Пела вода перламутром.

Парки молчали мудро.

Солнце зевало в кулак.

Каждый ли путь измерен?

Кто постучится в двери?

Друг или враг?

Данайцы уходят в небо,

Сжигаемое зарею.

Любимые спят от века,

Отмеренного судьбою.

Перейти на страницу:

Похожие книги