Читаем Проклятая игра полностью

— И да и нет. Мне никто никогда ничего подобного не предлагал. Я не хочу вешать вам лапшу на уши — мол, я мечтаю быть убитым вместо кого-то другого. Нет, вовсе не так. Я бы солгал, если бы сказал это. — Кивок Тоя приободрил Марти, и он закончил: — Я говорю вам правду.

— Вы женаты? — спросил Той.

— Мы расстались.

— Позвольте спросить, вы намерены официально развестись?

Марти поморщился. Он избегал подобных разговоров. Это его рана, он сам ее лечил, сам должен был терпеть. Ни один товарищ по заключению не смог ничего из него вытянуть. Он молчал даже во время длинных ночных исповедей одного из них — еще до Фивера, который не интересуется ничем, кроме еды и девиц с журнальных фото. Но сейчас придется что-то сказать. Они наверняка докопались до всех деталей. Возможно, Той больше Марти знает о том, как и с кем живет Шармейн.

— Шармейн и я… — Он попытался выразить спутанный клубок своих чувств, но не нашел слов и резко заявил: — Не думаю, что мы снова будем вместе, если вы об этом.

Той почувствовал боль в голосе Марти; услышал ее и Сомервейл Впервые после того, как посланник Уайтхеда вступил в диалог, офицер начал проявлять интерес к разговору. «Хочет посмотреть, как я откажусь от этой работы, — подумал Марти. — Что ж, хрен тебе, ты не получишь удовольствия».

— Это не проблема, — прямо сказал он. — Вернее, это моя проблема. Я все еще привыкаю к мысли, что Шармейн не будет рядом, когда я выйду. Вот и все.

Теперь Той дружелюбно улыбался.

— На самом деле, Марти, — отозвался он, — я не хочу лезть не в свое дело. Я забочусь только о том, чтобы вы верно понимали ситуацию. Если вы будете работать на мистера Уайтхеда, вам придется жить в его доме, вместе с ним. Вы не сможете покидать дом без специального разрешения хозяина или моего. Другими словами, у вас не будет абсолютной свободы. Далее. Такая жизнь может показаться в некотором роде незапертой тюрьмой. Поэтому для меня очень важно знать обо всех связях, способных послужить для вас соблазном и вызвать желание покинуть дом.

— Да, я понимаю.

— Более того, если по каким-либо причинам ваши отношения с мистером Уайтхедом не сложатся, если один из вас почувствует, что работа вам не подходит, я боюсь…

— Что я отправлюсь обратно отбывать срок.

— Да.

Последовала неприятная пауза, Той тихо вздохнул. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить равновесие, затем он сменил тему:

— Я должен задать вам несколько вопросов. Вы занимались боксом, я не ошибаюсь?

— Да. Когда-то занимался.

Той выглядел разочарованным.

— Вы бросили?

— Да, ответил Марти. — Еще я занимался штангой.

— Владеете вы каким-нибудь видом самообороны? Дзюдо? Каратэ?

Марти хотел солгать, но какой смысл? Той все узнает у администрации Уондсворта.

— Нет, — ответил он.

— Жаль.

У Марти засосало под ложечкой.

— Но я достаточно здоров, — сказал он — И силен. Я могу научиться.

Он почувствовал, что его голос невольно задрожал.

— Боюсь, ученик вам не требуется, — вмешался Сомервейл, едва скрывая злорадство.

Марти наклонился через стол, стараясь забыть о присутствии пиявки-тюремщика.

— Я справлюсь с этой работой, мистер Той, — настойчиво произнес он. — Я знаю, что справлюсь. Дайте мне шанс.

Дрожь нарастала, живот свело. Лучше остановиться, пока он не сказал ничего лишнего. Но он не мог.

— Дайте мне возможность доказать. Ведь я прошу немного. Если я не справлюсь, это будет моя вина, правда? Только один шанс. Вот все, о чем я прошу.

Лицо Тоя выражало нечто вроде сочувствия. Неужели нее кончено? Неужели он передумал — один неверный ответ, и все испорчено, — и теперь мысленно закрывает свой портфель и возвращает дело Штрауса М. в липкие руки Сомервейла, чтобы тот похоронил папку между делами других заключенных?

Марти стиснул зубы и опустился в неудобное кресло, уставившись на свои дрожащие руки. Он не мог смотреть на побитую элегантность лица Тоя. Особенно теперь, когда так раскрылся. Той увидел бы в его глазах боль и надежду, а Марти не вынес бы этого.

— На вашем суде… — заговорил Той.

Ну что еще? Зачем он продолжает эту пытку? Марти сейчас хотел одного: вернуться в камеру, где Фивер сидит на койке и играет со своими куколками, где знакомая скука и монотонность укроют его. Но Той не спешил. Он хотел знать правду, полную правду и ничего, кроме нее.

— На суде вы заявили, будто личным мотивом для вовлечения вас в ограбление были игорные долги. Я прав?

Марти перенес свое внимание с рук на ботинки. Шнурки развязались. Они были достаточно длинными, чтобы завязать двойной узел, но у Марти никогда не хватало на это терпения. Ему нравились простые узлы. При необходимости можно легко потянуть за конец шнурка, и узел исчезал, как по волшебству.

— Это правда? — снова спросил Той.

— Да, это правда, — ответил Марти. Он зашел слишком далеко, так почему не завершить историю? — Нас было четверо. И два ствола. Мы хотели взять инкассаторский фургон. Все пошло из рук вон плохо. — Он поднял глаза, Той внимательно смотрел на него. — Водитель получил пулю в живот. Потом умер. Об этом есть запись в моем деле, не так ли?

Той кивнул.

— А про фургон? Это тоже есть в деле?

Той не ответил.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книги крови

Похожие книги