– Я только недавно узнал, что профессор Гамильтон приторговывает на черном рынке. Но, судя по всему, это длится уже довольно давно. Я сначала не поверил, потому что Гамильтон для меня всегда был примером для подражания, он олицетворял для меня правильное отношение к науке. И, согласитесь, он ни разу не дал повода усомниться в своей компетенции. Если честно, то я до сих пор немного сомневаюсь, спекулянт Гамильтон или нет. Может быть, у профессора найдется какое-то логичное объяснение всему происходящему. Хотя факты говорят, что он преступник!
– И что вы собираетесь делать? – побледнела Ванесса.
– Есть только один способ – поймать его с поличным. Но для начала я собираюсь отправить вас назад. А вдруг это опасно?
– Но тогда опасность грозит вам! – возразила девушка. – Нет, я останусь. Никакая опасность не сравнится с тем, что я пережила за последнее время.
Аль-Сабун наморщил лоб, думая, как бы избавиться от внезапно возникшей проблемы в виде Ванессы. Но достаточно было взглянуть в ее решительные глаза, чтобы понять: лучше согласиться.
– Хорошо, – махнул он рукой. – Кстати… А что вы знаете об этом? И как вы вообще что-то узнали? Гамильтон очень осторожно действует.
– Ну, если честно, я знаю немного, – призналась девушка. – Каждый раз, когда мы спускались в гробницу, мне казалось, что там чего-то не хватает. Я рассказала об этом профессору, но он убедил меня, что я ошибаюсь. А потом я случайно подслушала разговор двух мужчин, которые как раз договаривались о контрабанде. Я не могла их видеть, и…
– И вы решили, что все египтяне по природе своей – разбойники, – грустно закончил Ахмед. – Поэтому стали подозревать меня. Ну а кого же еще?
Ванесса улыбнулась:
– Своим поведением и отношением ко мне вы не оставили выбора. Кто бы мог подумать, что Кевин способен…
Она замолчала на полуслове, подумав: «Почему он все выспрашивает? Может, он возводит напраслину на Кевина?»
Она пристально посмотрела на араба:
– А вы… Что вы знаете обо всем этом?
– Он здесь, в этом доме, – махнул головой аль-Сабун в сторону одного из заброшенных зданий и посмотрел на часы. – Ровно через три минуты он встречается с «черным» перекупщиком. Нам нужно поторопиться.
– Откуда вам известно о тайных делах профессора? – настаивала Ванесса.
– Я подслушал его телефонный разговор. Не стану врать и говорить, что случайно. Специально. Помните, я говорил, что в моей стране важные вещи не стоит доверять телефону?
– Подслушивать – это низко. В Англии бы так никто не поступил.
– Но ведь и я не англичанин.
Что-то скрипнуло. Египтянин схватил девушку за руку и потащил за собой в заброшенное здание. Они поднялись наверх по узкой каменной лестнице и зашли в маленькую комнату. Там он прижал палец к губам и показал на деревянную, испещренную ходами короедов дверь. Они на цыпочках подкрались и встали слева и справа от двери. Прислушались. За дверью как будто кто-то нетерпеливо ходил туда-сюда. Вдруг шаги прекратились.
– Вы опоздали, – сказал кто-то.
Ванесса сразу узнала этот голос. И эти раздраженные нотки ей были хорошо знакомы.
– На две минуты, – ответил незнакомый голос. – Вы слишком взволнованы, профессор. Успокойтесь.
– У меня есть для вас несколько вещиц, Абдул. Но вы мне должны заплатить за них стоящие деньги, иначе я ничего не отдам! У меня нет возможности больше незаметно расхищать раскопки. Да и это, если честно, отняло у меня столько сил…
– Но вы же авторитет, – издевательским тоном отозвался Абдул. – Для вас найти деньги, должно быть, проще простого – найти спонсора для ваших раскопок, например…
– Много вы знаете! Да сейчас проще достать деньги на исследования какой-нибудь суданской свиной лихорадки, чем на раскопки в Египте! Знали бы вы, чего мне стоило поддерживать «проклятье фараона»! Одно дело разбить рацию, а вот с джипом я чуть не прокололся – если бы мальчишка выжил, он бы сдал меня! Но самое сложное было подкинуть змею девчонке, которая в меня влюбилась. Ядовитого зуба у змеи уже не было, конечно, но кто об этом знал? Единственное, что не моих рук дело – это набег разбойников-бедуинов. Но и он сыграл мне на руку, иначе я бы не принес сейчас вот это…
Послышались шуршание и позвякивание.
– Если кто спросит, можно всегда отвертеться: мол, бедуины с собой унесли, – продолжал Гамильтон. – Ну, сколько вы за это мне дадите?
– Неплохо, профессор, совсем неплохо, – произнес торговец.
Затем он назвал сумму. Гамильтон страдальчески вздохнул:
– Я не собираюсь отдавать артефакты за бесценок!
Аль-Сабун сделал знак Ванессе и резким движением распахнул дверь.
– Профессор, от имени всего египетского народа я благодарю вас, что не продаете уникальные находки за бесценок. Тем более что Абдул явно пытается вас надуть. Но по какому праву вы распоряжаетесь нашими артефактами?
Гамильтон застыл на месте. Он опустил голову – не смог выдержать пронзительного взгляда Ванессы.
– Только один вопрос, – подошла она к нему. – Почему?