Народ слушал сначала вполуха, потом все более и более внимательно, к концу куплета некоторые уже подпевали повторяющуюся последнюю строку, а уж залихватское «хай-ди хай-до хай-да!» радостно подхватили все, включая и меня самого. Хм, а я ведь, пожалуй, и вправду еще буду гордиться, что знал автора песни…
Тем временем Альберт продолжал:
— Великолепно! Отличная песня! Браво! Альберт, ты гений! — наперебой загалдели господа студенты. — Качать! Качать Шлиппенбаха! — раздался чей-то призыв, народ на него незамедлительно откликнулся, и через несколько секунд Альберт принялся успешно преодолевать земную гравитацию — не сам по себе, конечно, а исключительно с приложением мускульной силы товарищей по братству.
— Друзья! — провозгласил Альберт, когда полеты, наконец, прекратились. — С удовольствием рекомендую моего друга графа Алекса Левского, давшего мне поистине гениальный совет сочинять песни! Спасибо, Алекс! Без тебя этой песни не было бы!
И кто, спрашивается, тянул Альберта за язык? И зачем? Теперь болтаться между потолком и крепкими руками переполненных энтузиазмом членов братства пришлось уже и мне.
— Внимание! — вмешался Мюлленберг. — Прекратить бардак! Альберт, споешь нам песню еще раз-другой? Чтобы мы слова запомнили?
— Я сделал несколько листков с текстом песни, — вот она, немецкая предусмотрительность! — На всех, к сожалению, не успел, но по листку на двоих или троих будет, — Альберт с довольной улыбкой извлек из-за пазухи стопку листов бумаги и потряс ею.
— Так чего мы ждем?! — деланно возмутился барон. — Выходим на улицу и марш в пивную!
Глава 5
Успехи и достижения
Расту, понимаешь, на глазах… Отличился тут с первым самостоятельным докладом на семинаре у Левенгаупта. Пусть главным для меня оставалось освоение артефакторики, но и магиологию я не запускал. Все-таки понимание общих закономерностей проявлений магии и ее применения помогает быстрее и правильнее решать задачи, казалось бы, сугубо практического свойства.