- Чё, Михалыч, списали твоего любимца? – мужичок в засаленной фуфайке и ватных трактористских штанах кивнул головой в сторону отъезжающего ГАЗ-53 с высокими бортами и, ухмыльнувшись, посмотрел на седого конюха.
- Списали, - тихо выдохнул тот. Подрагивающими пальцами вытряс из мятой пачки папиросу и глубоко затянулся. Дым попал в глаза, выжав слезу. Нет, никогда он не привыкнет к этому. Эх, Васька, Васька!
- А рыжую Молли почему?
- Да ногу сломала…
- Понятно! – мужичок помолчал и добавил, - да брось ты, Михалыч! Это ж только лошади, они ничего не понимают и этих твоих сантиментов не чувствуют. Зато колбаса будет знатная!
Михалыч развернулся, пристально посмотрел и со всего маха заехал тяжелым кулаком прямо ему в морду.
- А ты чувствуешь, тля позорная? – Михалыч потер руку, презрительно сплюнул в его сторону и снова посмотрел на дорогу.
***
Он поднялся по деревянному щиту в кузов машины и не поверил своим глазам. Там стояла она, Молли! Услышав стук, она повернула голову и увидела его…Ва-а-аська-а-а… Он молча подошел к ней близко-близко и заглянул в глаза. Глубоко-глубоко, достав до самого сердца…
- «Я люблю тебя»
– «Я люблю тебя»
- «Теперь мы вместе навсегда?»
– «Теперь мы вместе навсегда!»
- «До самой смерти?»
– «До самой смерти!».
Он тронул своими теплыми мягкими губами её рыжую гриву, она положила голову на его вороную холку. Машина тронулась.