От неожиданности и прямоты вопроса миссис Хопкинсон едва не онемела.
— Во вторую половину той пятницы? — тяжело вздохнув, переспросила она. Точно даже не знаю. Наверное, то же, что всегда… Пообедала в столовой вместе с Джудит Кларк, затем вернулась в свой офис и работала там, как примерная девочка, вплоть до того времени, когда приносят чай.
— Значит, до тех пор, пока вы не пошли к подсобке, чтобы выяснить, что случилось с мисс Дэнвил, вы не покидали своего рабочего места?
— Нет… хотя постойте, не совсем так. Надо быть предельно точной, когда говоришь с полицией. Хорошо, сейчас попробую вспомнить… Когда засвистел чайник, я продолжала работать, а мисс Дэнвил вскочила, открыла дверь, прислушалась… знаете, она туговата на ухо, но на этот раз услышала сразу… и выбежала из комнаты. Я потом тоже вышла в коридор и направилась в… ну, думаю, вы сами догадываетесь куда.
— Вы имеете в виду женский туалет?
— Вот именно.
— Вход в этот туалет на противоположной стороне коридора и находится рядом с подсобкой? — спросил Джеллаби, внимательно глядя на план.
— Да. Так вот, я провела там какое-то время. Насколько мне было видно, в туалете больше никого не было. Когда я вышла, чайник, как ни странно, продолжал громко свистеть, поэтому я решила сходить посмотреть, в чем дело. Мне подумалось, что она вдруг занялась своими молитвами. Ей нередко приходило в голову делать подобные вещи в самый неподходящий момент… впадать в священный транс, когда никто этого не ожидал. Но дверь в подсобку была заперта, а тут как раз подошли мисс Браун и мистер Петигрю и…
— Что произошло после этого, мы знаем, — сказал Маллет, к глубочайшему разочарованию миссис Хопкинсон, которая чувствовала себя несправедливо обиженной за то, что ее прервали на самой захватывающей части повествования. — А теперь я хотел бы спросить вас о другом. Как вы считаете, у мисс Дэнвил могли быть враги среди работников управления?
— Если вы имеете в виду меня, — воинственно ощетинилась миссис Хопкинсон, — то скажу вам просто и прямо: я ее не любила и не собираюсь это скрывать. Более того, как раз накануне мы с ней сильно поссорились, однако это вовсе не означает, что после каждой ссоры я чем-нибудь протыкаю обидчика!
— На это пока еще никто даже не намекает, миссис Хопкинсон.
— Надеюсь, очень даже надеюсь, что нет, но мне и многим другим очень хотелось бы знать, на каком мы свете. Кроме того, я могу вам рассказать, чем была вызвана та ссора!
— Не стоит беспокоиться. Тем, что мисс Дэнвил подталкивала мистера Филипса к мисс Браун.
Из миссис Хопкинсон будто выпустили воздух.
Так вы знали об этом? — чуть не плача, простонала она.
— Да, знали, и думаю, непосредственной причиной ссоры послужило ваше сообщение мисс Дэнвил о том, что мистер Филипс якобы женатый человек с тремя детьми.
— Увы, это так. Сама из себя сделала полную идиотку! Не стоит спрашивать, откуда у меня появилась эта идея, но я была абсолютно уверена в том, что все обстоит именно так. А если мне в голову что-нибудь такое приходит, то выбить это оттуда невозможно. Я не могу видеть, как молоденькую девушку заманивают в ловушку. Не могу, и все тут… Когда мистер Петигрю сказал мне, что может доказать, что миссис Филипс действительно давно мертва, меня будто обухом ударили по голове. К тому же он меня запугал всякими судебными исками, ну и всем прочим. Но сейчас это уже не имеет значения, потому что я в тот же вечер увиделась сначала с мистером Филипсом и прямо сказала ему про свой поступок, про то, как я была не права, как искренне раскаиваюсь в этом, ну и так далее. Он, должна заметить, отнесся к этому весьма спокойно, совсем как настоящий джентльмен. — Миссис Хопкинсон чуть помолчала, а потом как бы в раздумье добавила: — Повел себя как джентльмен, хотя на самом деле таковым его не назовешь. Я до сих пор готова с кем угодно поспорить, что ему нужны только деньги мисс Браун. Но ведь после того, как я сама во всем призналась и попросила у него извинения, не может же он подавать на меня в суд за клевету?
— Давайте-ка лучше вернемся к мисс Дэнвил, — сухо предложил Маллет, когда красноречие миссис Хопкинсон иссякло.