Читаем Просветительские идеи и революционный процесс в Северной Америке полностью

Свобода — один из базовых концептов философии Просвещения. И она же была одной из основ вигской идеологии времен гербового сбора. Высочайшая ценность свободы и пагубность рабства не подвергались сомнению. При этом в колониях активно заимствовали просвещенческие представления о сопротивлении тирании, естественном праве, общественном договоре, народном суверенитете и праве на сопротивление угнетению. Их основным источником в то время были «Два трактата о правлении» Дж. Локка. Однако и более поздние авторы, такие как Вольтер и Руссо, были известны в колониях, а их идеи, хотя и в меньшей степени, чем локковские, распространялись колониальной прессой. Как и у Локка, у американских вигов в это время свобода ассоциировалась с собственностью, и лишь Дж. Отис, во многом опередивший единомышленников, настаивал на расширении избирательного права. Просвещенческое понимание свободы даже получило в Америке некоторое развитие за счет введения требований экономической свободы для колоний. Но в то же время у колонистов сохранялось и средневековое понимание свободы как привилегии, полученной от предков и недоступной для некоторых категорий населения.

Глава 2. Концепция «короля-патриота» и восприятие власти в период Актов Тауншенда (1767–1770)

В 1766 г. гербовый сбор был отменен. Однако 1767 год оказался отмечен новым кризисом в отношениях Великобритании и ее североамериканских колоний. В центре событий оказалась колония Массачусетс и ее главный город Бостон.

В июне-июле 1767 г. были приняты Акты Тауншенда, названные по имени предложившего их английского министра финансов. Первый из них предполагал пустить сборы от таможенных пошлин на продукцию английских мануфактур, ввозимую в Америку, на выплату жалованья королевским чиновникам и судьям в колониях. Таким образом, колониальная администрация приобретала источник дохода, не зависящий от колониальных ассамблей. Этот акт лишал ассамблеи традиционных средств давления на исполнительную власть. Вводились новые налоги: на стекло, свинец, краски и бумагу. Второй акт предписывал создание Американского таможенного управления, которое должно было обеспечить точное соблюдение всех законов о торговле. Наконец, третий акт приостанавливал деятельность нью-йоркской ассамблеи, которая не согласилась с условиями Акта о постое 1765 г.

Для американцев все это оказалось неприятной неожиданностью. Тауншенд пользовался в колониях неплохой репутацией. И уж точно все надеялись, что он окажется лучше своих предшественников — Бьюта и Гренвилля, авторов ненавистного Гербового акта. Материалы начала 1767 г. содержат уникальные для политического дискурса предреволюционной Америки примеры позитивного восприятия министерства. В Нью-Йорке, отмечая годовщину отмены гербового сбора, патриоты пили за «подлинно патриотичное министерство 1766 г.» и даже лично за Чарльза Тауншенда[195].

И вот первые слухи об Актах Тауншенда достигли Бостона в апреле 1767 г.[196] Перед американцами вновь встала перспектива налогообложения без представительства. Осенью 1767 г. «Boston Gazette» подводила печальный итог: «Закон уже вступил в силу. Каждый человек, который использует стекло, краски или бумагу, которые будут импортированы, почувствует это. И каждая женщина, которая пьет свою чашку чая»[197]. К этому добавлялось расквартирование английских гарнизонов в колониальных городах. Колонисты должны были предоставлять солдатам помещение и провиант. При этом они не без оснований подозревали, что британские войска посланы в Новый Свет с целью привести к покорности беспокойные колонии. Темы налогообложения без представительства и постоянной армии стали ведущими на страницах газет и памфлетов Америки в 1767–1770 гг.

В теоретическом плане акты Тауншенда не представляли новой проблемы. Они осмысливались в рамках той же парадигмы, что и гербовый сбор. И в то же время можно говорить о некоторых изменениях в восприятии Просвещения в Америке. Тематика естественного права и общественного договора, видимо, уже казалась тривиальной; повторять уже пройденное не было смысла, и рецепция просвещенческой политической философии выходила на новый уровень. Проблему, требовавшую осмысления, виги увидели в другом: почему, едва отменив гербовый сбор, парламент вновь пытался ввести налогообложение для колоний? В период Актов Тауншенда американские газеты заполнены рассуждениями о природе власти.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1937. Главный миф XX века
1937. Главный миф XX века

«Страшный 1937 год», «Большой террор», «ужасы ГУЛАГа», «сто миллионов погибших», «преступление века»…Этот демонизированный образ «проклятой сталинской эпохи» усиленно навязывается общественному сознанию вот уже более полувека. Этот черный миф отравляет умы и сердца. Эта тема до сих пор раскалывает российское общество – на тех, кто безоговорочно осуждает «сталинские репрессии», и тех, кто ищет им если не оправдание, то объяснение.Данная книга – попытка разобраться в проблеме Большого террора объективно и беспристрастно, не прибегая к ритуальным проклятиям, избегая идеологических штампов, не впадая в истерику, опираясь не на эмоции, слухи и домыслы, а на документы и факты.Ранее книга выходила под названием «Сталинские репрессии». Великая ложь XX века»

Дмитрий Юрьевич Лысков

Политика / Образование и наука
Политическое цунами
Политическое цунами

В монографии авторского коллектива под руководством Сергея Кургиняна рассматриваются, в историческом контексте и с привлечением широкого фактологического материала, социально-экономические, политические и концептуально-проектные основания беспрецедентной волны «революционных эксцессов» 2011 года в Северной Африке и на Ближнем Востоке.Анализируются внутренние и внешние конфликтные процессы и другие неявные «пружины», определившие возникновение указанных «революционных эксцессов». А также возможные сценарии развития этих эксцессов как в отношении страновых и региональных перспектив, так и с точки зрения их влияния на будущее глобальное мироустройство.

авторов Коллектив , Анна Евгеньевна Кудинова , Владимир Владимирович Новиков , Мария Викторовна Подкопаева , Под редакцией Сергея Кургиняна , Сергей Ервандович Кургинян

Политика / Образование и наука