Необщительность мы можем заметить в несоответствии описанным выше особенностям письма, то есть движение будет намного более сдержанное и скованное, с центрипитальной (центростремительной) тенденцией, с намного большим прикладываемым волевым контролем и упорядоченностью. Организация в пространстве будет экономна и, главное, более равномерна, интервалы тесноваты. Порой написанный таким образом лист может вызвать ассоциацию с взятой из книжки печатной страницей. Форма же может иметь индивидуальный стиль, но без преувеличений и быть простой.
Если же упомянуть о крайностях, то общительность, или экстравертность, переходящая уже в истеричный склад, в почерке проявится в чрезмерно преувеличенном либо аномальном движении. Буквы крупны либо непредсказуемо меняющие размер. Форма – с характерными преувеличениями или чертами вульгарности либо искусственная, может быть также смазанная или нечитабельная. Организация сбивчива, с экспансией на листе.
О крайней необщительности, до замкнутости и обсессивности, свидетельствует прежде всего очень механический, монотонный, однообразный и безжизненный почерк. Для него будет характерно постоянство во всех его графических признаках. Движение будет выглядеть застывшим и напряженным.
Склад мышления
Склонность к абстрактному либо конкретному мышлению, как и многие другие особенности личности, является врожденной, и ее совсем несложно определить в почерке. И прежде всего много информации об этом дает форма и структура букв.
В целом об абстрактном мышлении говорит легкость штрихов, нажима, упрощенность и поверхностность формы, порой до схематичности, нитеобразности.
При конкретном мышлении почерк, наоборот, подробен, обстоятелен, словно хорошая артикуляция, часто медленнее и тяжелее, линии и буквы основательнее выписаны, тенденция скорее к лишним деталям, чем к их недостатку, могут подчеркиваться даже вспомогательные штрихи, связки между буквами.
Если абстрактный пролетает над всем, то конкретный останавливается на всем.
Признаки психологического неблагополучия
Кроме признаков неблагонадежности, когда речь идет о риске при «внешнем» взаимодействии или отношении с человеком, существует и группа признаков, свидетельствующих о бедственном психологическом, психоэмоциональном состоянии человека, когда ущерб наносится прежде всего самому себе, своему качеству жизни.
Крайне важно поговорить о том, как определить те случаи, когда человеку необходима как воздух психологическая реабилитация или терапия.
Перед тем как перейти непосредственно к списку таких признаков – своего рода крика о помощи, важно исключить случаи подростков, бурно переживающих временный «переходный возраст», или людей, страдающих серьезными физическими недугами или инвалидностью.
1.
Наиболее значительный признак: недостаток или отсутствие гибкости, эластичности, «гладкости» линий. Например, различные виды сбоев, дрогнувший или дрожащий штрих либо более или менее заметные надломленности линии.2. «Миандерово письмо»
– лишние, ненужные, непродуктивные элементы, как правило, закругления или завитки на вертикальных линиях. Такие явления часто обусловлены сильным «Супер-Эго» («Я-Идеальное»), заставляющим человека предъявлять к себе излишне жесткие требования, провоцирующим появление навязчивого стремления «быть в порядке», нравиться.3. Очень «представительный» почерк:
слишком стилизованный, суперкаллиграфический или украшенный, при этом обычно медленный. Свидетельствует о служении форме: человек выкладывается (тратит много сил) ради нее. Это «играние роли», поведение и внешность человека – искусственны. Человек устроен в соответствии с внешними ожиданиями, живет, чтобы соответствовать им.4. Пустоты, дыры в распределении текста, очень большие расстояния
между буквами или словами. Эти явления могут быть свидетельствами проблем с концентрацией внимания, «прыгающих мыслей», обусловленных состоянием внутреннего смятения, затрудненной коммуникацией с другими людьми и сложностями в личных отношениях. В случае очень неоднородной и неустойчивой средней зоны речь идет о депрессивном расстройстве.5. Расслабленность (безвольность) движения, нетвердость в линиях («Пофаль, 1–2»).