Жестокость множества людей вызывает тревогу, но еще печальнее было осознать, как мало люди понимают, что это такое — верховенство закона, и с каким пренебрежением они к закону относятся. В The Guardian (издании, которое обычно придерживается взглядов юридической школы «прости им, ибо не ведают, что творят») по следам окончательного оправдания Эванса вышло несколько статей, из которых явствовало: авторы предпочли бы, чтобы человека несправедливо посадили в тюрьму и чтобы он был поражен в правах на всю оставшуюся жизнь, даже если потом обнаружится, что он невиновен. В одной из статей утверждалось, что Эванса оправдали только потому, что он парень обеспеченный. Впрочем, справедливее предположить, что присяжные оправдали его не потому, что он богат, а потому, что сторона обвинения не сумела доказать свою правоту так, чтобы не осталось почвы для «разумных сомнений». Можно ли извлечь какой-то полезный урок из дела Эванса? Разве что такой: в делах об изнасиловании, когда улики сводятся к словам одного человека против слов другого («слово против слова»), а все прочие свидетельства стороны обвинения и защиты как бы взаимно уничтожают друг друга, обвинительный приговор, скорее всего, будет шатким, но лишь у богатых есть средства доказать его шаткость.
Независимо от финального юридического результата обе эти крайне неприятные истории ярко характеризуют одну из главных особенностей современной британской культуры. Никто, кому случалось пройтись по главной улице какого- нибудь британского городка в полночь с пятницы на субботу, особенно не удивился бы ни тому, ни другому происшествию. Эванс признал, что вел себя скверно, хотя и (вероятно, это можно понять) не признавая того, насколько отвратительным было его поведение. Однако не следует утверждать, будто поведение жертвы (каковой ее считало обвинение) в это время было безупречным. А как там насчет королевской прокурорской службы или общественного мнения: может, хоть у них есть ангельские крылышки?.
А как там насчет Майкла Филпотта и отношения властей к тому, что он постоянно поступал как отъявленный преступник? Но, пожалуй, тут нечего добавить.