Читаем Птичий грипп полностью

– Нет. – успокоила женщина, продолжая покачивать коляску, – это у них всегда глаза такие. А вы не кричите! Ребеночка мне разбудите… Надо бы позвонить в службу охраны птиц. Видите, какой он умный, еще и с кольцом. Дрессированный! Улетел, а кто-нибудь из цирка его ищет.

По совету женщины они раздобыли картонный ящик. Голубь доверчиво дался в руки, и его поместили во временное жилище, чтобы уберечь от кошки или вороны. Ящик поставили на лавочку под окнами Степы, тот жил на шестом этаже, но обещал строго следить за судьбой птицы. Девочка со двора сбегала домой, по 09 узнала телефон службы охраны разного зверья, но этот чудесный институт оказался глух к ее мольбам – приехать и забрать белого. Победил бюрократизм. Бессмысленный голубь покоился на лавке, внутри коробки, в которой заботливо проделали дырочки для воздуха. И все же он с силой бился, требуя выхода на публику.

Степа чуть не упустил голубя, когда принес ему накрошенный хлеб. Он едва удержал амбициозную птицу, пока ссыпал ей в убежище крошки. Голубь гневно, мессиански вскинул глаза и издал воркующий утробный звук, предавая Степана анафеме.

– Дурак, что ли? – обидчиво сказал мальчик и закрыл птицу обратно в темноту.

Он просил родителей забрать коробку к ним на балкон, но те оказались непреклонны, как бывают непреклонны именно взрослые, опоенные какой-то ужасной микстурой вредности. Это был выходной день, родители торчали дома и ссорились из-за того, что не поехали на дачу. Несколько часов Степа стоял на балконе, принимая солнечные ванны и оберегая жилище заключенного. Он даже отогнал некоего карапуза, ударившего по коробке пластмассовыми граблями. И тот дал деру в другой конец двора… Степа мечтал о том, как родители помирятся, придут в доброе расположение духа и позволят взять коробку с голубем на балкон. Степа будет за голубем ухаживать. Потом приоткроет коробку, птица не спеша вылезет, отряхнется, вспорхнет, полетит. Сделает большой круг от Остоженки через Кремль, через Пушкинскую площадь и вернется обратно. Навсегда.

Сходил на кухню. Вернулся на балкон с дуршлагом мокрой черешни.

Он поедал черешни на балконе, а косточки сплевывал вниз.

Перегнулся. Уличная серо-полосатая кошка карябала по коробке, вскочив сверху. Из коробки артистично, навстречу роковой дуэли, рвалась птица.

– Брысь! – крикнул Степа.

Машинально он выплюнул в руку сразу несколько черешен, только что отправленных в рот и разжеванных. Чтобы швырнуть вниз! И вдруг среди розовой мякоти и косточек увидел желтоватых червячков, живых, вертких, раскусанных, микроскопически извивающихся. Сумасшедшая тошнота поднялась к горлу! Степа отряхнул ладонь ладонью, он высыпал весь дуршлаг с черешнями вниз, он стал отхаркиваться на асфальт.

Ему было наплевать и на кошку, и на голубя!

Общими усилиями убийца и жертва распатронили коробку.

Кошачий визг и рьяное шипение, испуганный клекот и шум крыльев. Жестокое чавканье трапезы.

Степа стоял на балконе, вдыхал вечер, периодически густо сплевывал, за спиной бранились родители…

После вербовки прошло два года.

Углов и Неверов сидели морозным вечером на Малой Бронной, в теплой квартире, доставшейся хозяину от погибшей жены.

– Степ, а все же ты поэт. Нет бы просто доложить, как остальные, без фантазии, без полета, а ты обязательно стишок для начала. Беру листочек, а тут стихи, три абзаца.

– Ну, – засмущался Степан, – ага, три четверостишья.

– Вот. Твои стишата пробежишь – как будто рюмку махнул до обеда… И читается дальше легче. Стишата у тебя, правда, мудреные, не в обиду. Но – красивые! Это ты мастер – заплетешь, что вроде ничего не понятно, а само донесение читать уже и не нужно, как-то все заранее передал.

– В этом и есть подлинный смысл поэзии! – обрадовался Неверов. – А что тебе было непонятно?

– Степ, мне и сейчас непонятно. Вот ты хоть раз у себя спрашивал: чего эти смутьяны хотят? Я вот понять не могу: какая это политика? Скучно им? Шило в заднице покоя не дает? Я вот их так и не просек.

– Нет, Ярослав, знаешь, идея у них есть. Революция – это общий знаменатель. А идея у всех своя. А хочешь, я тебе объясню? Только ты не обижайся… Я-то их лозунги ерундой считаю, но могу объяснить. Про чеченку вспоминать не будем – тут все понятно.

– Убивать.

– А?

– Убивать их – и все понятно.

– Короче, месть – вот что у чеченцов главное.

– Открыл глаза. Они по-другому не могут – только воевать.

– Гордым народом себя считают. Попробуй так русских долби на крошечной территории. Ладно, не супься. Про НБП?

– Валяй…

Перейти на страницу:

Похожие книги