— Зачем мне? Пусть шаманы ведают или кузнецы.
Стас потрепал его по голове. Смешное чувство: будто гладишь по холке теленка.
— Дурак ты. Тот, кто владеет знанием, владеет всем.
— Я не хочу никем владеть.
— Тогда будут владеть тобой. Ладно, забудь, что я тут наговорил. Покажи, где умыться можно. И поесть было бы неплохо.
На обед был суп из фруктов, каша и целая гора хрустящих, как пережаренная картошка, корешков. И вновь никакого мяса.
— А кто готовит? — спросил Стас.
— Я, — скромно ответил Скалобой. — Кому же еще?
— А где мясо, брат? Что-то мяска хочется.
— Мясо? Какое мясо? — встревожился Скалобой. Он даже привстал. — Мы не едим мяса! Только мерзкие аллери жрут животных. Не удивлюсь, если они и друг друга жрут! Как тебе это только в голову пришло?
— Да что ты, братишка, успокойся. Пошутил я. Ты шуток не понимаешь?
Надо же. Выходит, ставры — вегетарианцы. Такие-то громилы! А вообще, самые крупные животные тоже едят траву, а хищники, как правило, небольших размеров. Но это касается Земли, а здесь… Кто знает, что здесь?
Едва пообедали, на порог упала чья-то чудовищная тень.
— Мечедар!
Казалось, от этого голоса дрогнули стены. Стас едва не вскочил, разглядев в дверях колоссальную фигуру. Этот ставр был всем ставрам ставр. Огромный, почти квадратный, он с трудом протиснулся в дверь, задев рогами за притолоку. Ярко-красная куртка без рукавов открывала узловатые бицепсы размером с мяч для регби, широкий кожаный пояс поддерживал местами прожженные кожаные же штаны. Взгляд гостя остановился на Стасе:
— Говорят, ты побил Круторыла?
— Он сам полез, — осторожно ответил Стас. Ручища пришельца хлопнула его по плечу:
— Этого горлопана давно пора было унять. Удивляюсь, почему ты раньше не сделал этого, когда Круторыл бегал по селению и говорил, что ты его боишься.
— Я не боялся. Я… Не мог.
— А-а-а. Понимаю. Здесь не обошлось без шаманов, клянусь небесной кузней предков! Что ты смотришь, будто не узнал?
— Это Огневар, — наклонясь к Стасу, шепнул Скалобой. — Кузнец.
— Впрочем, ходят слухи, что ты потерял память. Это правда?
— Да. Я многого не помню.
— Жаль. А что сказали шаманы? Они признают тебя вождем?
— Они скажут об этом завтра! — встрял Скалобой. — Мечедар станет вождем!
— Да, пожалуй, им некого признать, кроме тебя. Круторыл слишком своенравен, чтобы позволить ему править, — Огневар сделал паузу и поглядел на Мечедара. — А ты?
— А что я?
— Ты тоже позволишь им помыкать тобой?
Хороший вопрос.
— Никто не будет помыкать мной! — сказал Стас.
— Уверен? Многие так говорили.
— Время покажет.
Косматые брови кузнеца удивленно приподнялись:
— Ты изменился, Мечедар. Я не спрашиваю, что ты видел в Пещерах Предков, и что они сделали с тобой. Одно вижу — ты стал другим Мечедаром. У тебя другие глаза.
Возникла пауза. Стас молчал. Кузнец казался порядочным… типом, но кто знает, кому здесь можно верить? Разве что Скалобою.
— Значит, завтра, — Огневар поднялся со скамьи, и та жалобно скрипнула. — Ну, поглядим, какой ты вождь. Меч твоего отца ковал я. Он бился им в Последней битве, и я не хочу, чтобы его касалась рука труса.
Кузнец направился к выходу.
— Постой, Огневар.
Великан оглянулся.
— Скажи, что написано на мече? — спросил Стас.
Огневар покрутил шеей. Такую не переломишь и дубиной, подумал Стас. Настоящий монстр.
— Ты должен это знать. Разве отец не говорил тебе?
— Может и говорил. Но я потерял память. Скажи мне, Огневар.
Кузнец нахмурился:
— Нет. Вспоминай сам, — и вышел из дома.
— А что за Последняя битва? — спросил Стас, глядя вослед кузнецу.
— Битва, в которой аллери одолели нас, — тихо проговорил брат. — Ты родился за год до нее, свободным, а я — уже нет.
— Разве ты не свободен, Скалобой?
— Я свободен здесь, на земле клана. Но я не могу путешествовать, не могу увидеть мир, даже Великую Долину, которая издревле принадлежала ставрам. Аллери позволяют ездить лишь торговцам, в назначенные дни.
Стас кивнул. Понятно. Аллери нравились ему все меньше.
Этой ночью Стас спал крепко. Ему снились гуляющие по улицам Питера ставры, а он приглашал их домой и знакомил с Татьяной.
Зримрак стоял на каменном крыльце. Вымазанные черной краской глазницы смотрели в толпу. «Зачем ему этот макияж, — подумал Стас, — как папуас, ей-богу».
— Ставры! — произнес шаман, и на площади стало тихо. Уважают, подумал Стас. — Сегодня особенный день. Наш брат Мечедар прошел испытание и стал вождем клана! Слава вождю Мечедару!
— Слава! Слава вождю! — понеслось отовсюду. Стас смутился, глядя, как радуются ставры. Он ведь ничего не сделал. И, помня разговор со Зримраком, ощутил фальшь этого праздника.
— Сегодня будет пир! Несите столы и лавки! Достаньте из погребов вино!