Читаем Рандеву полностью

Я простояла под душем почти час. Дрожащими руками растирала тело губкой, намыливала, несколько раз смывала пену. Осторожно терла ушибленные места. Стояла с открытым ртом, ловя струи воды.

Начало пятого. Пора забирать детей из школы. Я не могла здесь больше оставаться. Нужно заставить себя вытереться, одеться, выйти на улицу, сделать вид, будто ничего не случилось. Выбросить блузку, чтобы никто ничего не заметил.

Но я стояла под душем до тех пор, пока не опустел бойлер и сверху не потекла холодная вода. Я беззвучно плакала, потому что знала, что Петер выполнит свою угрозу. Если Эрик не вложит деньги, Вандам вернется. Он начнет с того места, где остановился, доведет дело до конца, а потом все расскажет Эрику, покажет ему ту фотографию. Петер сядет за решетку, но разрушит мою семью. Он все может разрушить. Все. Но если Эрик даст ему деньги, мы обанкротимся и останемся нищими. Будем жить где-нибудь в караване. Я продолжала судорожно всхлипывать. Слез больше не было.

— Съезжу в магазин, — сказала я. — Когда вернусь, приготовлю что-нибудь вкусненькое.

Эрик посмотрел на меня с удивлением.

— Может быть, поедем все вместе? Отметим первый вечер отпуска? Давай пойдем в ресторан!

Бастиан посмотрел на отца с надеждой.

— Да, в МакДо!

— Никакого Макдоналдса, — услышала я ответ Эрика. — Мы пойдем в настоящий ресторан.

— Фу… — разочарованно выдохнул Бастиан. — Скукотища.

Я откашлялась. Горло саднило до сих пор.

— Честно говоря, мне не хочется в ресторан.

Эрик поднял брови.

— Почему не хочется?

— Такое впечатление, что я заболеваю. И смертельно устала.

— Давай я возьму детей и съезжу в магазин? А ты посидишь дома.

— Нет, я и так целый день верчусь здесь. Хочу немного развеяться… Одна.

Я не смогла посмотреть Эрику в глаза.

— Что с тобой, Симона?

— Не обращай внимания, — ответила я. — Все пройдет… Ладно? Стресс. Эти… перемены.

Я прикусила губу.

— Купить что-нибудь необыкновенное?

Эрик покачал головой.

— Мне нет. Не покупай много. У нас больше нет едоков, пока.

— Я помню.

Слышу, как за спиной закрывается дверь камеры. Сажусь на кровать, смотрю на надписи на стене, потом на маленькое окошко. По стеклу стучат капли дождя. Вдалеке кто-то кричит и ругается.

Что я тут делаю? Что я вообще делаю во Франции? Это решение Эрика. Двое детей? Тоже решение Эрика. Все важные решения в моей жизни принимала не я. До того, как я вышла замуж за Эрика, этим занималась моя мать.

И даже выйдя замуж, в повседневной жизни я добросовестно следовала ее инструкциям. Эрик, как ни странно, оказался в точности тем мужчиной, которого она представляла рядом со мной в своих мечтах, вовсе не имея его в виду. А он почти идеально вписался в ту форму для отбора претендентов на мою руку и сердце, которую вылепила мать.

Она просто не понимала, что Эрик в то время находился в самом начале своей карьеры. Он прочно стоял на первых ступеньках служебной лестницы и стремился наверх, но мать этого не разглядела. Все, что она видела, это сережка в ухе и долг за учебу. Только за год до нашей свадьбы обстановка разрядилась. Я хорошо помню, что значило для меня ее одобрение.

После свадьбы мыслительная работа плавно перешла к Эрику. Он придумывал план, я выполняла. Он поворачивал налево или направо, я следовала за ним. Если он останавливался, замирала и я.

Если он изо всех сил устремлялся вперед, я бежала за ним, спотыкалась, пытаясь попасть в ногу. Чем было вызвано такое поведение? Слабостью характера? Малодушием? Не знаю. Измена с Мишелем стала моим первым самостоятельным действием. Я сделала это для себя, зная, что никто, действительно никто, не выдаст мне разрешения. И вот куда это меня завело.

<p>50</p>

Дверь открыл Мишель. На его лице было явное удивление. На диванчике перед телевизором сидел Брюно. Он выглядел виноватым, как ребенок, которого поймали за руку, которую он запустил в банку с вареньем. В комнате находилась девушка — сидела на кровати Мишеля. Лет восемнадцати, красивая, с длинными темными волосами, вызывающей зависть тонкой талией и упругой кожей.

— Все в порядке, — успокоил Мишель своего дружка. — Она привыкла к этому, голландка же…

И только тогда я поняла, о чем он. Брюно пересел, с извиняющейся улыбкой достал плоский пакетик белого цвета, который был спрятан между подушками и спинкой дивана, и сунул его в карман брюк.

Я посмотрела Мишелю в глаза. Зрачки не расширены.

— Зачем ты пришла? — раздраженно спросил он.

Очевидно, расклад изменился. Мне нельзя было здесь находиться, я не вписывалась в картинку. Мы уже попрощались, и вдруг пленка начинает отматываться назад.

— Мне нужно… Я хочу с тобой поговорить, — я снова посмотрела на Брюно. — Это важно.

Мишель коротко кивнул, и Брюно вышел из комнаты. Поравнявшись со мной, он хихикнул и подмигнул.

Девушка глянула на меня с откровенной ненавистью и последовала за ним. Я быстро проскользнула в комнату. Мишель запер дверь. Он продолжал мрачно смотреть на меня, потирая руки.

— Эрик узнал?

— Нет. Дело в Петере.

— А что такое с Петером?

Перейти на страницу:

Похожие книги