Допиваю третью рюмку. Она у нас одна на двоих, впрочем, он лишь пробует, ему за руль… Иду в подсобку, беру бутылку и швыря… нет, ставлю обратно… Нехорoшо. Будут осколки. Я пришла не гадить, а убить. Снова задумчиво беру бутылку…
– Что ты там делаешь?
Идет за мной. Думает, я втихаря наливаю себе ещё и еще… Я стою в позе статуи Свободы…
– Что! Ты! Делаешь!
Выхватывает у меня бутылку виски, тревожно смотрит в глаза. Я не сознаю, что вся дрожу.
– Девочка моя, что ты… Иди ко мне.
Я. Пришла. Убить.
ПЗДНИК
– Если бы ты не пришла… Спасибо, что ты пришла…
Внимательный взгляд тревожных серых…
Никакого торжества.
– Пришла.
Села рядом, ощутив прохладу и гладкость старого кожаного дивана. Не обняла. Не придвинулась.
– Я не смогу тебя отвезти сегодня.
– Я знаю… Ты и не хотел, чтобы я приходила.
– Не хотел. Скоро придут Колька с Витькой.
– И вы напьетесь… Потом будете оплакивать каждый свое по-отдельности и вместе. И главное – юбилей.
Егo передернуло.
– Знаю. Поэтому я и здесь.
– Показать мне, что я не настолько старый? - он иронично поднял бровь.
– Я знаю, скольо тебе, – пожала она плечами… – Просто быть с тобой. Сегодня. Несмотря на то, что я тебе не нужна.
Помолчал.
– Нужна. - Тихо, в сторону. – Налить чего-нибудь? Чай, виски?
– Кто-то из нас должен быть трезвым… Но рюмку можно. Надеюсь, таксист…
Поставил на столик дымящийся чай, чашка тихо звякнула по блюдцу. Тонкой струйкой пролилась прозрачно-золотистая жидкость… Сел ближе, обнял. Она не отреагировала.
– Ты… не хочешь?
– Не сегодня. Придут твои друзья, и я уйду. Не нужно шоу… Никому из нас сейчас не весело. Я просто пришла к тебе. Я всегда буду, если ты хочешь. Даже если не смогу часто. Я пришла сказать тебе это сегодня. Хотя и не надо бы. Но больше мне нечего тебе подарить.
– Не выдумывай за меня, пожалуйста…
– Ты сказал когда-то, что не любишь.
– Это не значит – не нужна.
– Это то же самое. Живую ты не можешь любить, я понимаю, у тебя просто стерта эта функция. Нo я не хoтела, чтоб сейчас тебя окружали призраки… де твои Колька с Витькой, скорей бы уже.
– Такое чувство, что время замерло, и они не придут…
– Да, у меня тоже. Но это ложнoе ощущение. Как, впрочем, и все ощущения… что у нас возникают. Мне надо идти. Я убежала совсем нeнадолго. Извини. Надеюсь, они придут.
– Вызвать такси?
– Ну вызови, раз уж… – пожала плечами, окрулив глаза. Надо же…
Стук в дверь.
– Ооо! Привет, привет! Заходите, поздравляйте,..
Она уже накинула шубку, спрятавшись за шкафом.
– А это кто, знакомь?!
– Да нет, не стоит, ребята; вы празднуйте, а я побежала… Проводишь меня?
– Конечно…
Сунул молодому таксисту мятую сотку; она коснулась легкими губами его щеки, уселась сзади и быстро захлопнула дверцу синего фольксвагена.
В декабрьских сумерках снег падал тихо, мягкими хлопьями, улица была золотисто-серой, тёплой. Ещё не морозно. Приятно…
– А мы уже наливаем! Гляди, что тебе упили!
– Сейчас, ребята, минуту…
Прошёл в подсобку. Три аккуратные пирамидки из мелких белых таблеток, как три солдатика, глядели на него. Он быстро смахнул их в ведро вместе с пустыми конволютами, и задвинул ведро под раковину.
СКАЗАТЬ – НЕ СКАЗАТЬ
– Наверное, я должна была сказать что-нибудь этакое, ещё тогда, раньше? Я опоздала. потом ты перестал говорить. Но, может, оттого и перестал – что не сказала я? Я привыкла, что меня понимают без слов. Слишком хорошо…
– Ничего ты не должна…
– Ты дослушай. Всегда ты это говоришь, а теперь я. Надо былo не про любовь тебе кипятком по голове, а про это вот. Что икогда ни с кем не было так. Ужасно избитая фраза и всегда подразумевает ложь. Или словно: до тебя было совсем плохо. Но это не тот случай. Потому и не могла произнести. Про любовь брякнула когда-то не в тему – поддержать хотела… А тебе это показалось дуростью, детской игрой. Ну и ладно. Наверное, так и есть.
Почему с тобой все иначе, чем когда-либо? Не знаю. Физика ощущений… я могу ее описать, но не объяснить; я не сильна в физике вообще. Почему я изначально захoтела тебя так, как никого и никогда прежде, ещё не зная об этом? Лучше тебя спросить. Хотя тогда ты вроде и сам не ожидал… что я вообще на тебя посмотрю. Позже, когда ты мастерски изобразил наличие другой, или же правда ее завел…
– Я же уже объяснял, сколько можно про эту другую! Не до того мне было. Были проблемы, ты знала. И то, что тебе показалось, было просто работой, я со всеми так общаюсь, заметить уж могла бы…
– Не знаю. Может и не было никакой другой. Может, не было даже никакой игры. И пару раз ты высматривал меня в кустах, не желая ни позвонить, ни показаться первым, - это все тоже мне покaзалось. Или это была тонкая игра, чтоб я не расслаблялась, особенно когда я приехала загорелая и веселая, чтоб не зарывалась слишком сильно.