Читаем Ребекка. Пособие для начинающих ведьм полностью

«Неужто вши завелись?!» — подумала Ребекка и содрогнулась всем телом.

Комок тошноты то ли от голода, то ли от отвращения к воображаемым вшам подкатил к горлу. Ребекка глубоко задышала, и тошнота медленно отступала.

«Скоро все закончится, это не навсегда» — успокаивала она себя.

Ребекка решила не тратить зазря

душевные силы и вновь задремала, пока не услышала, как судья прогремел басом прямо у нее над ухом:

— Ребекка дочь Авраама, вы обвиняетесь в распутстве и колдовстве, вы не можете жить в нашем городе, ибо наводите смуту и развращаете наших благочестивых мужчин. Не будь вы дочерью покойного уважаемого врача, вас бы кинули на растерзание народу или сожгли заживо. Но суд смягчился. Отныне вы отправляетесь на перевоспитание в лес к трем набожным знахаркам-отшельницам. Они выбьют из вас похотливые мысли и очистят душу от окаянных помыслов. Но театра Посрамления вам не избежать! По истечении трёх месяцев вы займёте в нем главную роль, и только сыграв на сцене перед всем городом, вы отмоетесь и очиститесь от вечного клейма распутницы и вновь станете добропорядочным членом нашего чистого общества. Чего вам желаю от всей души.

***

За городом в лесу стояла одинокая изба. Жили в ней три сестры-знахарки: Красивая, Старая и Средняя.

Жизнь в избушке кипела с утра до вечера. Сестры постоянно трудились, готовили полезные снадобья, делали целебные мази и варили исцеляющие растворы. Горожане редко захаживали в лес к сестрам: на базаре у них была собственная лавка, где они и торговали эликсирами.

Сестры очень обрадовались, когда городской суд отправил к ним на трудотерапию и перевоспитание «сластолюбивую змею» красавицу Ребекку.

— Ах, как она прекрасна! — ворковала Старая. — Сейчас, сейчас я приготовлю замечательный десерт для нашей гостьи!

— Ты, сестрица, потише, болтай, авось Иуда в кустах засиделся, феячь, да по-тихому, — ворчала Средняя, пока расфасовывала готовые заказы по маленьким корзинкам.

— Эй, Красивая, а ты, что скажешь? — Старая выгнула спину и тут же громко чихнула: она просеивала муку для выпечки.

— А что мне? — пожала плечами младшая сестра и облизнула пальцы. — Ммм, земляника сладкая, как наша гостья.

— Слава матушке Гербе, что ее к нам направили, так бы упекли в дом скорби, где она и работала! Вот насмешка судьбы, ей богу! — покачала головой Старая.

— Дык, разговоры ходят, что нарочно так не сделали! — говорила Красивая. — Мол, она там всех морфинистов да хмельных совратила бы! Она же и работала в отделении с такими вот «алхимиками». Пока работала — нельзя было, а как легла бы — чего терять-то!?

— Вот чушь несусветная! — поморщилась Средняя. — Какой мерзкий народец! Все о себе, все о себе твердит, а на несчастную Ребекку свои похотливые желания смещают! Ещё и театр Посрамления ее ждёт! Бедная девочка!

Красивая мельком глянула на помятый портрет Ребекки, нарисованный одной из ее «жертв». Она оторвала его с деревянного столба около площади. Над ним были накарябаны оскорбления.

— Ну, на жертву она не смахивает, — заметила Красивая, разглядывая портрет Ребекки. — Ей как будто все равно, что о ней думают. А во взгляде так и читается: бунтовала, бунтую и буду бунтовать.

— Та-а-ак, — пропела Старая. — Так, кто же ты, распутная Ребекка, дочь самого Авраама? — она прищурилась, разглядывая портрет.

— Ты если колдовать собралась, так давай по-нормальному, чего кривляться-то?! — фыркнула Средняя.

— Когда речь идёт о Ребекке, все вокруг становится ненормальным! — закатила глаза Красивая. — А вообще, сестрица-то права, давай думай быстрее, а то я почти всю землянику съела!

— Цыц! — гаркнула Старая. — Идёт, идёт, уже идёт!

Старая вскрикнула на всю избу, растопырила руки и замерла, уставившись на улыбку нарисованной Ребекки.

Старую будто молнией пронзило. Красивая готова была поклясться, что даже услышала, как гром загремел, но, оказалось, что сестрица в магически-творческом экстазе рукой сшибла алюминиевый горшок с полки.

Красивая еле-еле сдержала смешок и тихонько отодвинула от себя миску с ягодами: когда старшую сестрицу настигает вдохновение, лучше не то, что не жевать рядом, а не дышать!

Средняя же, справившись с заказами, подсела к Старой и стала ждать, что же сейчас отчебучит сестрица. Та закрыла глаза и, нахмурившись, ощупывала руками воздух вокруг себя.

— Пудровый аромат! — воскликнула она, и вновь вытаращила глаза на портрет. — Яркий, как насыщенная фуксия, и сочный, как спелые ягоды земляники… Терпкая земляника, хрустящие вафли с земляникой и с пудрой…

Старая заходила по избе и все повторяла обрывки мыслей, словно боялась, что они убегут от нее.

Вот она резко остановилась и вновь глянула на портрет. Губы ее расплылись в улыбке, она прикрыла глаза, а лицо ее озарилось такой нежностью, она будто касалась им о что-то мягкое и пушистое.

— Меня словно обдало этими ароматами. Ярко, но нежно и мимолётно. Все решено! Ребекка — это земляничные хрустящие вафли с пудрой!

Сестры выдохнули и приступили к готовке. Когда десерт был почти готов, Старая громко шикнула, и наступила тишина.

Перейти на страницу:

Похожие книги