Читаем Река рождается ручьями. Повесть об Александре Ульянове полностью

Вернувшись домой, Володя разделся, лег, но сон не шел. Он закрыл глаза - картины прошлого, одна за другой, медленно возникали в сознании и так же медленно исчезали... Он вспомнил первый приезд Саши домой на каникулы после смерти отца и как они встречали на пристани его и Аню все вместе - мама была в черном платье и черной наколке, Маняша и Митя стояли рядом с ней, а он с Олей - впереди и чуть сбоку. Пузатый волжский пароход причаливал неторопливо, степенно. Саша и Аня смотрели с верхней палубы на берег задумчиво и строго, были они какие-то совсем далекие, петербургские, чужие, и в ту минуту Володя с особенной ясностью и, пожалуй, впервые ощутил, как много меняется в жизни старшего брата со смертью отца: теперь ему уже нельзя будет, как раньше, с беззаботной ясностью и легкостью думать только о своих увлечениях, только о науке, теперь входили в Сашину жизнь новые обязанности перед семьей, перед младшими братьями и сестрами, перёд матерью.

И когда пароход окончательно причалил и с палубы на пристань перебросили сходни, Володя, повинуясь какому-то необъяснимому чувству, оглянулся и посмотрел на маму и, увидев, как туманятся слезами ее печальные и прекрасные глаза, понял, что и мама сейчас думает о том же, о чем думал он.

И это было действительно так.

Потом, много лет спустя, Мария Александровна рассказала, что в тот день, вглядываясь в черты старшего сына, так изменившегося и возмужавшего за этот год, который он провел в Петербурге, она с горечью и болью думала о том, что как все-таки рано покинул пх Илья Николаевич и как это страшно - остаться одной с детьми на руках, из которых даже старшие еще как следует не стали на ноги. И еще о том, что, каким бы взрослым и серьезным ни выглядел Саша, которому предстояло теперь делить с ней все думы и заботы о семье, для нее, для матери, он по-прежнему останется маленьким ласковым мальчиком с мягкими и кудрявыми волосами, с большими и добрыми глазами, которые он всякий раз вопросительно поднимал на нее, когда что-нибудь было непонятно ему, когда что-либо в окружающей жизни удивляло или озадачивало его.

Володя вздохнул. Бедная мама! Какие нечеловеческие муки приходится выносить ей сейчас в Петербурге, какие отчаянные шаги делает она, чтобы отвести петлю от Саши, чтобы заменить смертную казнь сыну хотя бы пожизненным заключением. Неужели ничего не удастся сделать? Неужели Сашу. повесят?. Неужели люди, живые люди, все эти генералы и чиновники, перед которыми сейчас унижается мама, неужели они допустят, чтобы живого человека, чтобы прекрасного двадцатилетнего человека удавили намыленной палачом веревкой?

Необычайный прилив яростного, и жаркого гнева ощутил вдруг Володя в груди после того, как все эти жгучие мысли стремительным потоком пронеслись через его сознание. Володя заскрипел зубами и, подмяв кулаком под себя подушку, перевернулся на другой бок. На мгновение ему представилась низкая сводчатая камера, тускло освещенная слабым огоньком свечи, - что-то вроде кельи летописца Пимена из учебника русской словесности.

Наверное, в таком каменном мешке сидит сейчас Саша.

Что с ним? О чем он сейчас думает? Надеется, что царь все-таки сохранит ему жизнь, или уже нет?

Мама написала в письме, что Саша отказался просить о помиловании и только после того, как она и Песковский напомнили ему о семье, о младших братьях и сестрах, Саша согласился поступиться своими принципами и написал царю.

Значит, они все (Володя, Оля, Митя и Маняша) очень дороги ему, значит, он всегда думал о них, значит, все эти злобные разговоры соседей и обывателей о том, что Саше было наплевать на семью и на мать-вдову, - ерунда, ложь, вымысел!

Нет, конечно же он не такой человек, Саша, чтобы забыть о младших братьях и сестрах. Не мог он не думать о доме, о маме, ,о семье, о том, что после смерти отца часть ответственности за них всех ложится и на его плечи не мог!

Не мог...

И все-таки сделал это, все-таки вступил в партию и вышел против царя, все-таки не отказался на суде от своих убеждений. Он знал, чем ему все это грозит, он знал, что в осиротевшем отцовском доме остались два брата, две сестры и мать, он знал, какое будущее предстоит им без него.

Знал...

Знал и все-таки не поступился ничем - ни одним своим словом, ни одним убеждением.

Но почему же? Почему?

Он не мог это сделать просто так, под влиянием порыва. Это его позиция, его твердо продуманное кредо, его линия жизни. Это...

Володя сел на кровати, потом быстро встал и, подойдя к окну, распахнул рамы. Холодный волжский воздух, настоянный на влажных запахах заливных майских лугов, жадно ворвался в легкие, грудь дышала хорошо и ровно, и билась, билась в тяжелых висках цепко пойманная, схваченная на лету новая мысль, так внезапно, так упруго и четко, с такой прозрачной ясностью открытия сложившаяся из привычных, обыденных, ежедневно произносимых слов.

Значит, это очень важно - уничтожение царизма, самодержавия. Нет ничего важнее этого, если только за одну лишь возможность публично подтвердить на суде эту идею человек отдает жизнь...

Перейти на страницу:

Все книги серии Пламенные революционеры

Последний день жизни. Повесть об Эжене Варлене
Последний день жизни. Повесть об Эжене Варлене

Перу Арсения Рутько принадлежат книги, посвященные революционерам и революционной борьбе. Это — «Пленительная звезда», «И жизнью и смертью», «Детство на Волге», «У зеленой колыбели», «Оплачена многаю кровью…» Тешам современности посвящены его романы «Бессмертная земля», «Есть море синее», «Сквозь сердце», «Светлый плен».Наталья Туманова — историк по образованию, журналист и прозаик. Ее книги адресованы детям и юношеству: «Не отдавайте им друзей», «Родимое пятно», «Счастливого льда, девочки», «Давно в Цагвери». В 1981 году в серии «Пламенные революционеры» вышла пх совместная книга «Ничего для себя» о Луизе Мишель.Повесть «Последний день жизни» рассказывает об Эжене Варлене, французском рабочем переплетчике, деятеле Парижской Коммуны.

Арсений Иванович Рутько , Наталья Львовна Туманова

Историческая проза

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес