– Этого никто не говорил, ты мог провести спокойно эту неделю наедине с собой затворником, – совершенно безразлично сказала она.
– Что с тобой не так? Я тебя как-то задеваю? Ты не хочешь меня видеть? Я тебя как-то раздражаю? Блин, могла бы и сразу сказать, я человек, который всегда навстречу пойдет, старался бы поменьше тебе глаза мозолить.
– Нет. Всё вообще не так. Я просто знаю этот взгляд, я знаю это поведение. Тебя трясет внутри. И трясет не из-за того, что ты попал сюда. Внутри тебя сидит чувство, которое съедает тебя. Ты не можешь описать его, но чувствуешь его присутствие, я права?
– Может и права. Описала ты довольно точно. Об этом я даже в дневник не писал, потому что боюсь, что это чувство вернется, если напишу про него.
– Но оно же уже вернулось?
– Наверное. Наверное, поэтому я и здесь. Пытаюсь как-то забыться. А что предлагаешь ты?
– Прости еще раз, что все получилось так грубо. Я знаю о твоей ситуации даже больше, но ты сам должен прийти к ответам. Я надеюсь, что тебе удалось притупить чувство. Дай знать, если могу как- то помочь. У тебя все получится. Начни с прогулки, – уже тепло и понимающе сказала Она.
– С прогулки? – удивленно спросил я.
–Ну да, сейчас Лёник наиграется, ему нужно будет делать уроки или что-то в этом духе. У тебя будет время, можешь пройтись до Джотто Ивановича. Он будет рад тебя увидеть, ты ему нравишься. Кстати, ты вчера последовал моему совету? Как ты описал свои ощущения от общения со мной? Что думаешь про вчерашний досуг?
– Всё было очень весело. Давно так не проводил время. Думаю, что такого мне не хватало.
– Шаблонно! Где живые эмоции? Не стесняйся, давай выкладывай. Чтобы тебя подбодрить, могу рассказать, что думаю я про вчерашний вечер. Видно, что в тебе говорит какой-то первобытный голос, который ты заглушаешь своими рациональными мыслями, но он эхом отдаётся во всём, что ты делаешь. Ты слегка к нему прислушиваешься и создаёшь первый слой фундамента. Например, рядом с Лёником ты чувствуешь, что тебя с ним объединяет что-то, что ты даже не можешь описать. Рядом с Богданом ты чувствуешь уже совсем другое единство. Если с Лёником суть заключается в каком-то сочувствии к судьбе, то с Богданом дело другое. Но больше всего у меня вопросов ко мне. Рядом со мной, какая-то часть меня как будто без ведома общается с твоим первобытным голосом, но есть ощущение, что ты его в эти моменты не слушаешь. Признавайся.
– В чём? Как я могу признаться, если не слушаю? Вчера я растворился во времени, но не перестал ощущать себя, как это обычно бывает. Ещё чувствую, что ты мне постоянно пытаешься прочитать какие-то нотации. Зачем ты это делаешь? Когда ты этого не делаешь, то с тобой весело проводить время. Я прямо забылся за игрой в компьютер, – очень раздраженно сказал я.
– Прости, иногда сквозь меня такое прорывается. Авторитарность художника. Я давно не была в обычном обществе, совсем уже всё забыла. Нужно же провести с тобой какой-то ритуал? Пообщаться с тобой еще полгодика прежде чем окунуться в омут проблем? Почему бы не ускорять все эти события.
– Ты проблемами других людей кормишься? Могу ещё подкинуть. У меня есть навязчивая боязнь звонков. Даже сейчас, мой телефон разряжен, но я боюсь, что мне позвонит кто-то неизвестный.
– А может и позвонит. Что с того? – спросила Она.
– Не знаю. Просто есть какое-то чувство, – не закончив ответил я.
–Напиши о нём. Облеки его в форму искусства, оторви его от себя, пусть это чувство засохнет вдали от твоей души на листе бумаги внутри твоего дневника.
– Очень поэтично. Думаешь, что такое сработает?
– Думаю, что тебе ещё нужно будет освежить голову и пройтись. Джотто тебя ждёт.
–Ты уже второй раз об этом говоришь. Что-то случилось?
– Нет, пока еще нет. Хотя. Случилось. Очень давно. И случится ещё. Не забудь попрощаться с Лёником.
– А ты не хочешь сходить со мной?
– Нет, пока нет, но ты не беспокойся. Впереди ещё много моментов неловких для нас обоих. Иди.
Я покраснел и поспешил последовать её совету, но что-то заставило меня задержаться возле калитки и рассмотреть плывущие в небе облака. Интересно, здесь они тоже неопределённые? Мои мысли прервала девочка, которая играла вместе с Лёником. Она случайно оттолкнула меня. Её глаза были красны настолько, что вызвали во мне самую глубокую грусть и целый поток воспоминаний. Красные от слёз глаза. Как же это знакомо. Вещь, пронзающая глубже любого ножа. Естественно, я её остановил и спросил, что случилось. Она лишь сказала с улыбкой на лице:
– Весна – пора прощаний. Но прощаюсь только я. Так он сказал. Он скоро будет дома.
Потом девочка побежала прочь с такой скоростью, что слова остались висеть в воздухе рядом со мной, создавая какую-то густую грустную дымку. Весна – пора прощаний? Наверное.
Мне почему-то остро не хотелось того, что требовала от меня Она. Какая разница, в каком месте я буду черпать мысли? Можно же попробовать снова сходить по дороге из асфальта. Интересно, а чем занимаются жители этой станицы, чтобы избежать скуки?