Дальше я потерял нить рассуждений Подушки. И не я один. Циркач начал шепотом что-то рассказывать ржущим коллегам. А я потихоньку двинулся в сторону своих живых спутников. Заносит нашего мистика иногда. Отрывается он от народа, так сказать…
Убедить отца и Буревоя не вмешиваться в мои переговоры с Гостями было непросто. Очень. Это я еще про наличие потустороннего разлома им не рассказал.
Наплел, что у меня настройки лунатизма собьются в астральном плане и эти еще… флуктуации испортятся и контрастность cмохнатостью потеряют. Издали поддержать меня можно, а вот «плечом к плечу» — не нужно!
Взгляд отца говорил о том, что он готовится потерять раньше — свою волосатость на голове — от моих архимагических планов.
— Ты мой подзащитный, как и твой отец. Как ты думаешь, смогу я разорваться на две половинки, чтобы прикрыть тебя на таком расстоянии? — хмуро спросил наемник. — А если тебя в болото утащат?
— Ты же — Дорога, а они иногда расходятся! — попробовал неловко отшутиться я.
Ситуацию спасло только то, что Иней, похоже, понимал — я же могу и сам сюда вернуться без спроса, но уже в одиночку. А еще — веревка!
Ага. Меня, как бешеную боевую болонку, которая постоянно переоценивает свои силы, обвязали веревкой вокруг пояса. Специально же прихватили с собой на болота. И я даже подозревал, что этот поводок — сразу для одной конкретной личности и предназначался.
Несправедливо как-то! Отцу и себе — Буревой прихватил самострелы, а мне… Ладно, рукава на сорочке мне не связали — уже хорошо.
И выдавать мне ничего не нужно. Так-то, у меня была теперь собственная и настоящая шпага. Двадцать серебряных в солиямской оружейной лавке, и я теперь почти дворянином выгляжу.
Неплохая сталь, чашеобразная гарда без украшательства — почти стандартная конструкция для младших армейских офицеров. Только — прошлого столетия. Сейчас-то, все, кому статус позволят, больше или на пистоли переходят, или рапиры легкие таскают. А уставная пехотная шпага тоже полегчала и немного укоротилась.
Но у меня потенциально ожидались достаточно специфические и разномастные противники. Поэтому, по рекомендации Ярилы, я и пришел к такому трудному компромиссу. Чтобы и какого-нибудь здорового упыря рубануть можно было, и против той же рапиры шансы иметь. Ну, и кинжал себе все-таки оставил трофейный — для ограниченных пространств в помещениях и как оружие во вторую руку — против врагов с клинками.
Мастер Арслан (по своему строевому опыту) на двумечный бой смотрел со скепсисом, соответственно и нас ему не учил. Ярила и Циркач, перехватившие меня в качестве ученика, были приверженцами более широких взглядов. Опыт жизненный был у них поразнообразней. Если в свободную руку можно подхватить табуретку и швырнуть в оппонента — так и надо делать. Понадобится кинжалом-дагой во второй руке — врага смутить, нужно этому учиться и смущать!
-Таковы мои принципы, Смород! И если они тебе не нравятся… то у меня есть еще и другие! — комментировал наши боевые уроки Циркач.
А пока, я шел (на привязи!) обратно — к местам, где мелькала гадская нечисть. Конечно, гадская! Я тут, может быть, уже беседочку для спокойных медитаций себе распланировал. А они тут непотребствами тра… занимаются и вонючую жижу развели, вместо садика вишневого. Может, я тоже хочу немного… непотребств, а у меня время свободное от тренировок отнимают!
Отойдя на достаточное расстояние от моих «поводырей», мы с Подушкой «включили» Грань. Раз, два, Смород разберет тебя! Кто не спрятался, я — светлый паладин! Переплут, светлый — я сказал!
— А прикольно у тебя глазки светятся! — прокомментировал мой облик Ярила.