Мы до сих пор имеем подобное представление, и люди образованные, поскольку они не стоят на научной точке зрения, до сих пор нисколько не удивляются, что священники в церквах говорят на непонятном языке: католические — на латинском языке, а наши — на славянском14. Это делается для того, чтобы там, на небе, лучше понимали. Если в церкви говорят по–русски, то, видите ли, бог, пожалуй, не так хорошо услышит, бог не поймет, ему нужно говорить по–латыни или на старом церковнославянском языке. Чтобы лучше дошла молитва до бога, нужно говорить с ним на соответственном языке, священники должны надеть определенные одежды, странное платье и особой формы шапку и затем говорить теми определенными фразами, теми терминами, которые указаны в требнике. Следовательно, требуется определенная обстановка, а иначе молитва наша к богу не дойдет. Это то же самое, что делают и знахари.
Знахарь, для того чтобы его средство–подействовало, имеет различные приемы: надевает на себя всякие гремушки, бьет в сковороду, танцует, говорит какие–то странные слова, и после этого богу остается только повиноваться.
Конечно, бога православного, христианского только просят, редко грозят ему, хотя, например, мы знаем, что Иоанн Кронштадтский15 во время литургии, что особенно поражало его слушателей, обращался к богу как бы с требованием. Действительно, в православном веровании существует такое предположение, что праведный человек при выполнении всех обрядных условностей, собственно говоря, имеет полное основание, чтобы его молитва была услышана богом на небеси. Для этого существует ряд правил, как следует молиться, какие выражения употреблять, чтобы то, что мы просим, было сделано.
Разумеется, что все эти кудесники, жрецы, иереи,
И тысячи людей верят, что молитвы «досягают». Достаточно обратиться к любому опыту любой русской деревни. Вот долго дождя нет. Сходятся старики и говорят: «Прогневали мы бога, по грехам нашим это, нужно умилостивить», причем лучше всего обратиться не прямо к богу, он очень уж важный, а к тем или другим посредникам, к угодникам, которые занимаются'этим делом например к Николаю Угоднику. «Попросим
Так рассуждают верующие всегда п везде.
Из кадров специалистов по обряду, молитве, поклонению выходит потом жречество. Оно заключает союз с военной аристократией. Священник и дворянин–воин — это те две объединенные силы, опирающиеся друг на друга, которые держат в повиновении массы.
Воин, где нужно, пускает в ход меч, а священник при помощи обмана давит на сознание людей, поддерживает все те несправедливости, которые имеют место на земле, объясняя, их волей богов и обещая кротким и малодушным всякие блага на небе.
Жрецы вначале были ноже носителями опыта человеческого, человеческих знаний. Сначала такой жрец, такой старик, был просто самым опытным человеком, который передавал свой опыт новым поколениям. Л потом эти специалисты–знахари, жрецы специально стали изучать наговоры, все молитвы и обращения, а вместе с тем подчас и математику, и инженерию в связи с теми условиями, в которых развивались культура и цивилизация. Например, где нужно было производить большие работы по канализационной системе, там они изучали эту отрасль, затем они изучали астрономию, развили различные приемы геометрии и т. д., — одним словом, им приходилось иметь дело с теми или другими знаниями, поскольку приходилось быть самыми интеллигентными людьми, носителями опыта и просвещения в тогдашнем обществе. И врачебное искусство тоже относилось к их ведению. Вот почему в течение долгого времени на Востоке и даже в Европе интеллигенцией было духовенство. Так в религию вкрапливались также и элементы научные, они сливались в одну смесь с поверьями и преданиями. Накоплялся известный опыт, и отсюда развивалось первоначальное философское миросозерцание. Оно целиком покоилось на религиозных готовых верованиях и изменялось по мере изменения общественных условий.