Если в косторезном искусстве 1820-х годов отчетливо видны изысканное мастерство, логическая стройность рисунка, соединяемого с простой конструктивной формой предмета, то в 1830-х годах возникает интерес к резным изящным изданиям, подчас лишенным практического смысла. Таковы миниатюрные предметы мебели, плакетки, коробочки, декорированные плоской прорезью тонкого ветвистого растительного узора типа морских водорослей или каких-то тонких трав. Такого рода произведения хранятся в разных музеях в сравнительно небольшом количестве.
Швейная шкатулочка в виде паровоза с колесами, цепью передачи, трубой и прочими деталями, со стенками ажурной резьбы имеет крышу бархатную подушечку для иголок. Практичность подобных вещей весьма сомнительна. Они, видимо, существовали как своеобразные «кунстштюки» своего времени.
К середине XIX века в творчестве северно-русских косторезов в целом наблюдается спад художественного вкуса. Но отдельные мастера продолжают создавать интересные вещи и в плане общего композиционного построения, и в плане техники исполнения. В практику косторезов этих лет входит рельефная моделировка сквозной резьбы. Наступает время увлечения всевозможными цветочными узорами, преимущественно розами. Ими украшают крышки кошельков, футляры лорнетов, дамские гребни и прочие изделия, которые получили большой спрос в среде горожан. Наряду с этим вновь пробуждается интерес к таким северным мотивам, как мчащиеся оленьи упряжки, пасущиеся олени. Броши овальные, круглые, мундштуки и тому подобные изделия становятся необычайно популярными. Броская узорчатость, введение новых технических приемов двухслойной резьбы, высокого рельефа были вполне закономерным явлением в этот период. О строгом классицизме давно уже забыли. Эклектика захватила и резьбу по кости. От этого периода сохранилось немало работ, но в большинстве своем они не могут быть связаны с именем того или другого мастера. Одним из редких подписных изделий следует признать брошь с изображением оленьей упряжки с каюром. Художнику удалось передать специфику северной природы буквально несколькими штрихами. Интерес к северным сюжетным композициям продолжает оставаться и во второй половине XIX века, так же как это наблюдалось и в XVIII веке, и как это будет в XX веке.
Чтобы быть наиболее объективным в оценке искусства косторезов середины XIX века, обратимся к одному из архивных документов — сводке о кустарной промышленности в Холмогорском уезде, составленной в 1887 году. Там отмечается, что «в 40 и 50 годах XIX века на костяные изделия явился спрос даже заграницу. Но при отсутствии хороших образцов, неумении рисовать, собственная фантазия оказалась далеко недостаточною и поэтому изделия выходили весьма однообразны и при хорошей отделке совершенно безвкусны». Однако вещи, исполненные косторезами, расходились по всей России и за ее пределы, они пользовались успехом на выставках, мастера получали награды, премии. Кажущееся противоречие объясняется тем, что мастера делали в основном дешевые вещи, слабые в художественном отношении. Стремление найти сбыт своей продукции заставляло косторезов второй половины XIX века изготовлять большое количество предельно простых изделий — ложек с гладкими ручками, ножей для бумаги, запонок, пуговиц, портсигаров, табакерок, рукояток к тростям, зонтам, печаткам. И только в особых случаях, по заказам или для выставок резчики создавали художественные произведения.
В 60-х годах XIX века побывавший на Севере этнограф С. В. Максимов отметил: «Требования на костяные поделки идут часто с заграничных кораблей, куда изготовляются по большей части из говяжьих костей шкатулки с арабесками на крышке, и по стенкам, подобранными разноцветной фольгой. Много поделок из тех же костей в виде ножей, чайных ложек, вилок идут по крайне дешевым ценам внутрь России»[34]
.