Читаем Режиссерская энциклопедия. Кино США полностью

Вслед за Бергманом, Аллен убедительно доказал, что фильм может быть выражением самых затаенных чувств и переживаний его создателя. Размышляя о собственных проблемах, Аллен постоянно менял облик, появляясь на экране в образе театрального агента ("Дэнни Роуз с Бродвея"), телепродюсера ("Ханна и ее сестры"), юриста ("Нью-йоркские истории"), профессора ("Мужья и жены"),спортивного журналиста ("Всемогущая Афродита"), писателя ("Деконструкция Гарри"). Однако как бы далеко не простиралась фантазия, в своей основе она оставалась крепко связанной с актуальными переживаниями режиссера. У адвоката Шелдона Майлза умерла мать (ф."Нью-йоркские истории"), но вскоре она обнаружилась висяшей над Манхеттеном в виде большого стратостата и громко поносящей свою невестку. Злобный фантом исчез только, когда Шелдон оставил свою белокурую подругу ради хорошей еврейской девушки. Несмотря на фантасмагоричность сюжета, он отразил намечающийся разлад в отношениях Аллена и Мии Фэрроу. (Кстати, миссис Кенигсберг в ту пору еше была жива).

Отношения героя с его партнершами (т.е. самого режиссера и его жен) всегда оказывали решающее влияние на тематику и эстетику фильмов Аллена. В 70-е гг. его музой была актриса Диана Китон. Импульсивная и эстравагантная, она олицетворяла нонконформистский дух, которым были пронизаны фильмы Аллена тех лет. В 80-е гг. на смену ей пришла Миа Фэрроу,и в творчестве Аллена зазвучали темы семьи, внутрисемейных отношений и супружеских измен. Особенно яркое выражение они нашли в фильмах "Сентябрь","Другая женщина", "Алиса". Именно в то время Аллен создал свой маленький шедевр "Ханна и ее сестры". В нем образ его лирического героя, представшего в обличий неисправимого ипохондрика, телевизионного продюсера Микки Сакса, был вписан в контекст жизни большой нью-йоркской семьи, члены которой слегка запутались в отношениях друг с другом.

Юмор Аллена носит по преимуществу вербальный характер. Действие его фильмов пересыпано анекдотами, шутками, каламбурами. Однако ничуть не мен ьше он ценит изобразительные возможности кино, присущую ему способность без слов, на уровне образа раскрывать чувства людей, Отнюдь не диалоги, а прихотливая игра воображения управляет действием большинства его фильмов. Особенно удачен в этом смысле фильм "Зелиг", живописующий похождения уникального человеческого индивидуума, наделенного редкостным даром менять свою внешность. Рядом с неграми — он негр, с китайцами — китаец. В обществе толстяка его тщедушное тело приобретает могучие габариты. Конечно, Зелиг —это миф, талантливая придумка режиссера, позволившая ему едко высмеять склонность американцев к сенсациям и саморекламе. Фильм строится как не знающая передышки хроника, в которой фантом Зелиг встречается с реальными историческими персонажами — Ю. О'Нилом, Гувером, Гитлером и папой римским. Чтобы осуществить это, Аллен предпринял смелое вторжение в сам кадр старой хроники. Просмотрев с этой целью 60 тысяч метров документальных материалов, он отобрал самые подходящие.

С помощью фигуры Зелига Аллен препарирует одно из ярких порождений американской культуры культ звезд. В ленте "Пурпурная роза Каира" объектом его внимания становится миф тотального кино, являющийся как бы неофициальной религией Америки. Кинотеатр в изображении Аллена предстает как некий культовый центр, в котором его герои могут, наконец, вырваться из круга обыденности и познать счастье. Исследование взаимоотношений человека и средств массовой коммуникации Аллен продолжил в ленте "Дни радио". В 1994 г. список "культурологических" фильмов Аллена пополнился забавным опусом "Пули над Бродвеем", посвященным, как нетрудно догадаться, театральному искусству. Начинающий драматург, стареющая примадонна, гангстеры, способствующие продвижению пьесы, чтобы в ней могла сыграть любовница главного бандита. Аллен создает веселое, даже легкомысленное зрелище, явно контрастирующее с тем нервическимрачным настроением, которое запечатлел фильм "Деконструкция Гарри". В финале его герой, писатель Гарри Блок, испытывающий трудности с женами и родственниками, вынужден признать, что испортил жизнь всем, с кем сталкивала его судьба. К такому неутешительному выводу привел режиссера развоя с Мией Фэрроу и разлука с детьми. Правда, в мюзикле "Все говорят, что я люблю тебя" Аллен попытался представить более счастливый вариант этих отношений. Впрочем, этот очаровательный фильм нельзя расценить иначе как утопию, желанную, но недостижимую.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное
Разговоры об искусстве. (Не отнять)
Разговоры об искусстве. (Не отнять)

Александр Боровский – известный искусствовед, заведующий Отделом новейших течений Русского музея. А также – автор детских сказок. В книге «Не отнять» он выступает как мемуарист, бытописатель, насмешник. Книга написана в старинном, но всегда актуальном жанре «table-talk». Она включает житейские наблюдения и «суждения опыта», картинки нравов и «дней минувших анекдоты», семейные воспоминания и, как писал критик, «по-довлатовски смешные и трогательные» новеллы из жизни автора и его друзей. Естественно, большая часть книги посвящена портретам художников и оценкам явлений искусства. Разумеется, в снижающей, частной, непретенциозной интонации «разговоров запросто». Что-то списано с натуры, что-то расцвечено авторским воображением – недаром М. Пиотровский говорит о том, что «художники и искусство выходят у Боровского много интереснее, чем есть на самом деле». Одну из своих предыдущих книг, посвященную истории искусства прошлого века, автор назвал «незанудливым курсом». «Не отнять» – неожиданное, острое незанудливое свидетельство повседневной и интеллектуальной жизни целого поколения.

Александр Давидович Боровский

Критика / Прочее / Культура и искусство