Таргус вместо ответа отвернулся от них на другой бок и попытался уснуть. Минута, две, они не уходят. Таргус повернулся к ним и не очень чётко махнул рукой в сторону выхода:
— Adepto de hic (6), — членораздельно, старательно выводя слова, произнёс Таргус.
Выпучив глаза, священник начал говорить «отцу» что-то на германском. «Отец» восторженно что-то отвечал ему.
Таргус потерял интерес к разговору уже давно, поэтому снова отвернулся и попытался заснуть. Постепенно, под варварский бубнёж, он уснул.
Примечания:
1 — Odi te! (лат.) — ненавижу тебя!
2 — Aqua! (лат.) — вода!
3 — Cibus! (лат.) — еда!
4 — Stulta… (лат.) — тупая…
5 — Дочь Аурелия — Таргус оставил её во главе транснациональной компании по торговле всяким фастфудным дерьмом. Если есть желание почитать об этом, то лучше прочитать Арку «Посттравматический синдром» https://author.today/reader/37368/287326,
произведения «Из Бездны». Потери нити сюжета не будет, она читается как нечто самостоятельное даже с имеющейся у вас информацией из этой главы. Необязательно читать эту арку, но так вы поймёте, о чём сожалеет Таргус.6 — Adepto de hic (лат.) — убирайся отсюда.
Глава II. Tu quis es, Targus Viridian?
Примечание:
Первые шаги.
Первые шаги — очень важные шаги.
Таргус это прекрасно понимал.
Поэтому, падая, он поднимался снова. Упорно, шаг за шагом, он двигался к заветной цели — к автономности передвижения.
Святоша с того памятного момента, когда он его послал, пребывал в доме постоянно, тщательно что-то записывая пером в примитивную пергаментную книгу, время от времени поглядывая на Таргуса. Больше на контакт святоша, которого звали отцом Ламбертом, не выходил, просто смотрел и записывал. Ещё один соглядатай вдобавок к Грете.
«И Плутон с ним», — подумал Таргус, в очередной раз поднимаясь на ноги и неловко балансируя на них, словно цирковой гимнаст на канате под тряпичным шатром. — «К слову о цирке…»
Его «папаша» очень любил театр. Это чуть-чуть извиняло его варварское воспитание и поведение, но он всё равно оставался нероманизированным германцем.
Театр тут тоже был варварским. А ещё они любили танцевать. О, эти германцы очень много танцевали. Это расходилось с теми сведениями, которые Таргус знал о древних германцах, которые не подверглись романизации. Кровожадные варвары, которые упорно сопротивлялись экспансии, явно не танцами увлекались, а заточкой своих железных топоров и копий, которые они направляли против древних легионеров…
Ещё был один новый персонаж, появившийся в жизни Таргуса: некий Фридрих, который постоянно пытался сюсюкаться с ним и всячески выражал своё расположение. Но он чувствовал фальшь в мимике этого грязного германца, прибывшего невесть откуда, поэтому сразу его невзлюбил. В день приезда этого Фридриха святоша единственный раз подошёл к Таргусу и обратился к нему на латыни:
— Это камер-юнкер Фридрих Вильгельм Беркгольц, доверенное лицо вашего отца.
Таргус тогда лишь молча поморщился и пробубнил нарочито неразборчиво что-то о матери этого Фридриха.
Он только и делал, что стремился к обретению мобильности, а также, переступая через себя, осваивал язык германцев.
Это ребёнку тяжело учить язык быстро и чётко, но Таргус — агент Арканиума, у него есть специализированные методики, подготовка, поэтому он уже понял, что язык не так прост, как он ожидал:
1. Артикли, которые выставляются по непонятным принципам. Они были, Таргус это понял не сразу, но лишь после внимательного наблюдения за болтающими между собой германцами. У него было очень много времени, чтобы послушать их и эти проклятые артикли ставились с какой-то, пока что ему непонятной, системой.
2. Разные диалекты, коих Таргус за это время насчитал минимум четыре. Грета говорила на своём германском, слуга Пауль, обслуживающий Фридриха, говорил на своём, Фридрих и «отец» говорили на своём германском, а один странный тип, чем-то напоминающий Таргусу склавина, носящий имя Андре, говорил на какой-то своей версии германского, время от времени переговариваясь с «отцом» на вообще непонятном языке, который Таргус точно когда-то слышал, но не мог вспомнить, когда.
«Варвар на варваре и варваром погоняет», — пришёл он к неутешительному умозаключению. — «Римская республика аж в 1912 году от основания города пришла к единому стандарту языка и правописания, поэтому можно было поехать хоть в Александрию-на-Гиндукуше и спокойно говорить на латыни с местными, не испытывая сложностей в понимании! А эти варвары…»
Ещё в германском языке была сложность с построением предложений. Точнее, он пока что не смог выявить механизм их построения. У него, конечно, имеется несколько догадок на этот счёт, но пока что слишком мало информации.