Она знала его привычки не хуже меня. Каждое слово было верным. После рабочего дня Макс любил уходить на пляж.
— Каким образом, по вашему мнению, я бы попала в этот дом? Он дал мне ключи от особняка, и вот я здесь.
Жанна метнулась в холл и очень скоро принесла металлическую связку. Она потрясла в воздухе таким же комплектом, что лежал у меня в кармане пиджака.
Ключи… Действительно, откуда у неё взялись ключи от дома? Значит, он продолжал лгать одной и сделал предложение другой?.. Больше мне нечего было спрашивать…
— Вам, видимо, Макс тоже оставлял ключи? Или забыл забрать? — невинно проворковала Жанна.
Стараясь держаться равнодушно, оставила ключи Макса на папке, что принесла с собой. В висках безбожно стучал пульс. Внутри всё переворачивалось, лёгкие сводило болезненным спазмом, будто меня несколько раз ткнули между рёбер тупым ножом. Но усилием воли, я заставляла себя ровно дышать и сохраняла спокойствие, когда сказала:
— Всего вам хорошего.
Большой удар и мощная встряска заставили твёрдо идти к выходу. Я ёрничала про себя:
Ошибочный приезд, и получай, Аня, феноменальный конец… Надо ж было так разменяться на его «дом полностью в твоём распоряжении»! В её, оказывается, тоже. Дура. А я ведь собиралась поговорить с ним и простить за «ложь во благо», но это… это издевательское обстоятельство напрочь придушило мою веру в Макса, и надежда на примирение осталась призраком прошлого.
— Эй! — звонко крикнула Жанна и раскрыла напоследок то, что могла узнать непосредственно от Макса: — Тётенька, вы только не переживайте за продажу участка. Думаю, что в ближайшее время представители строительной компании сделают вам стоящее предложение и… может, как и мы, вы тоже помиритесь со своим прежним другом.
***
Домой, в «Лазурный Берег», я возвращался в приподнятом настроении. Благодаря воле отца с плеч свалился огромный камень, и кабала под названиями «нужный светский брак» и «наследство Романовских» отныне меня не тревожили. Заботливый учитель-родитель с детских лет привил мне стремление к независимости, так что без него не пропаду.
На протяжении всего полёта я размышлял над родом новых занятий, которым готов был посвятить львиную долю времени. Новым лавандовым полям и созданию интернет-магазина. Мысли о всесторонней помощи Анне не покидали голову третий день. Во мне росло стремление во что бы то ни стало помириться с ней. Ради будущего общего дела я лично собирался с тяпкой в руках окучивать ряды лиловых полей.
А ещё мечтал увидеть её по приезду в своём доме. Меня не покидало ощущение, что именно так произойдёт наша встреча. Гордость уступит место благосклонности, и, собственно, она уже была где-то здесь.
Продолговатый огонь свечей я заметил, поравнявшись с низкорослой пальмой. В воздухе витал слабый аромат лаванды. Смена её гнева на милость вызвала внезапный прилив возбуждения. В душе я, как юнец, радовался, предвкушая бурное примирение…
Мысленно уже вовсю трахал Анну, представляя её в развратном белье, и спускался по светящейся дорожке под горку к морю, куда вели следы разбросанных лепестков. Ещё месяц назад меня передёргивало от приторной романтики Жанны, которую она вносила в любое мероприятие как пафосный антураж. Но возвращение Анны с сюрпризом раззадоривало воображение… мой отвердевший член почти рвал штаны.
Возбуждение усилилось, когда я не нашёл Анну на побережье. Планировала облом и ждала меня в доме? Devil. (Дьявол /пер. автора). Сегодня она играла в опасные игры, сбивая голодного мужика с пути.
Повернув назад, зашагал к дому и увидел за окнами гостиной облачённый в белое кружево силуэт. Умница моя, офигенно подготовилась. И я почувствовал себя полным идиотом, вкусившим весь абсурд незабываемой встречи… Из гостиной мне навстречу неслась Жанна с двумя бокалами наполненными игристым.
— Привет! Я заждалась тебя!
От её широкой улыбки, горящих глаз и… «дивного» полуголого выхода попахивало безнадёжным кретинизмом. На ближайшие несколько часов я попал.
— Не поздороваешься со мной, Макс? — От ласкового голоска покоробило.
— Как ты попала в дом? — спросил неприветливо, подчеркнув, что ей не рады. В итоге — это единственное, что меня интересовало. Неужели отец ей помог?