Она видела, что Рурик хочет сказать что-то ещё, но вместо этого он прижал её к себе, и так они стояли какое-то время, а рядом жевали траву Эгла и Гамли. И слёзы всё-таки выкатились из глаз Алекс. Тогда Рурик обхватил её лицо обеими руками, наклонился, и его губы забрали эти слёзы себе. И Алекс сказала только одно слово:
– Рурик…
Домой к Рурику возвращались уже вечером. Он вёл машину медленно и осторожно – трафик был неожиданно плотным. Внезапно телефон Рурика зазвонил, он посмотрел на номер и ответил, переключившись на громкую связь, чтобы не убирать руку с руля. Разговор был недолгим. Женский голос что-то взволнованно говорил по-исландски. Рурик отвечал односложно, но было видно, что он встревожен и расстроен.
– Твоя… ээ… подруга звонила? Что-то случилось?
– Это не подруга. С подругой мы, как говорят, поставили отношения на паузу, и пауза эта будет вечной. Звонила дядина жена. Дяде плохо, сердечный приступ. Сейчас я отвезу тебя в отель и поеду к ним. Алекс, извини, что так получилось.
– Тут не за что извиняться. Конечно, поезжай к ним. Потом сообщи, как будут дела у дяди.
Рурик высадил Алекс у входа в отель и уехал. А Алекс поднялась к себе в номер и стала собирать вещи – завтра обратный рейс. Каникулы подошли к концу…
И тут Алекс вспомнила итальянскую песню, которую так любила её мама, «Римские каникулы», да, «Vacanze Romane». Алекс тут же нашла эту композицию в «Моей музыке», села на кровать и стала слушать сильный чистый голос Антонеллы Руджеро…Алекс не понимала слов песни, да это было ей и не нужно. Ей было достаточно слова «каникулы» и мелодии, словно волна, набегающей и отступающей вдаль. Почему-то в голову Алекс пришло ещё одно слово – «романтика», но она тут же себя осадила. Да уж, романтика у тебя. Нордическая. Твёрдая. Слово «твёрдая» мгновенно запустило следующую цепочку ассоциаций. Неизвестно, до чего бы доассоциировала Алекс, но в дверь постучали. Рурик пришёл.
– Всё обошлось. Ложная тревога. Доктор приезжал. Дядя чувствует себя лучше. Пошли праздновать твой день рождения. – Он протянул Алекс руку.
Когда они выходили из отеля, вёльва Миа с бейджиком администратора, охватила обоих внимательным взглядом, кивнула Рурику, улыбнулась Алекс и долго смотрела ей вслед.
В кафе кроме Рурика и Алекс никого не было (что, собственно, и неудивительно, ведь оно по выходным закрыто для посетителей). Неведомый Алекс Оули расстарался. Салат с нежнейшей свежей капустой и крабами и рыба, запечённая со сливками, таяли во рту. А потом Рурик принёс из холодильника маленький круглый тортик, где вместо вишенки на белой глазури красовались две цифры, естественно, «3» и «0». Причём тройка была синей, а ноль – красным. Из сумки была извлечена всё та же бутылка Ferreira Branco Seco Porto, а из того самого пакета, который Алекс приметила ещё на ферме, книга в кожаном коричневом переплёте. Рурик протянул книгу Алекс:
– Ещё раз с днём рождения! А это ещё один мой подарок. «Книга о занятии земли».
Алекс взяла из его рук книгу. Тяжёлая. Прочитала название. Landnámabók (Алекс уже усвоила, что гласные с диакретическими знаками произносятся как дифтонги, «ланднаумабоук»).
– Спасибо, – сказала она тихо.
Теперь у неё есть книга, которую невозможно прочитать. Но это неважно. Или важно? Она подумает об этом позже. И Алекс повторила:
– Спасибо, Рурик.
Звон бокалов в форме тюльпана прозвучал эхом её благодарности.
А потом была ночь, которую Алекс забыть не сможет.
Глава 10. Второй понедельник. Отъезд Алекс
Утро понедельника выдалось ненастным под стать настроению Алекс. За окном дождь плакал мелкими слезами, а ветер настырно размазывал капли этих слёз по стеклу. Самолёт в 13:05. Алекс взяла телефон, зашла на сайт авиаперевозчика и прошла электронную регистрацию, но всё равно в аэропорту надо быть около одиннадцати – предстоит сдать багаж и пройти досмотр. Значит, выезжать придётся за полчаса, нужно рассчитаться за прокатный Фольксваген, его разрешили оставить на стоянке около аэровокзала.
Рурик сегодня был молчаливее обычного. Он довёз Алекс до отеля, чтобы она собрала и упаковала все свои вещи, и произнёс только одну фразу:
– Приходи завтракать в кафе.
Для Алекс это означало «ещё полчаса вместе». Наверное, для него тоже.