Читаем Романтик Китоусов, академик Великий-Салазкин и таинственная Маргарита полностью

Романтик Китоусов, академик Великий-Салазкин и таинственная Маргарита

Василий Аксенов

Проза / Русская классическая проза18+

Аксенов Василий

Романтик Китоусов, академик Великий-Салазкин и таинственная Маргарита

Василий Аксенов

Романтик Китоусов, академик Великий-Салазкин и таинственная Маргарита

Мы знаем, что рассказом о строительстве научного городка теперь никого не удивишь, тем более, что в памяти свежи заметки, очерки, киносюжеты о Дубне, Обнинске, о новосибирском Академгородище. Мы и не собираемся никого удивлять, но уж так случилось, что наши герои явились в конце пятидесятых годов в сибирский город Пихты, чтобы построить там свою замечательную золотую свою Железку.

Стройка в Пихтах ничем не отличалась от других. Те же трудности, те же восторги, тот же бетон, та же матюкаловка, паводки, водки, штурмовка, шамовка, тарифные сетки и дикий волейбол среди выкорчеванных пней... Прорабы, правда, удивлялись: что-то уж очень споро все идет, все как-то ловко, гладко, быстро - и бетон схватывается быстрее, и арматура вяжется чуть ли не сама собой, и механизмы не ломаются, а, напротив, обнаруживают в себе какие-то дополнительные мощности. Приезжающим очень нравилась Железочка, некоторые просто-таки влюблялись в нее с первого взгляда, как мужчины, так и женщины.

В начале прошлого десятилетия накатилась и на Пихты великая мода, которую в те времена, как всегда, первым углядел поэт и озадачил публику:

Что-то физики в почете,

что-то лирики в загоне.

Кто-то в драматургии нащупал тип современного интеллектуала: зубы, как у акулы, блестят крупнейшими остротами, плечи - сочленения тяжелейших мускулов, мраморная, в роденовском духе голова (фуга Баха и, конечно, e = mc2), ноги изогнуты в твисте (ничто молодежное нам не чуждо), ладони открыты морю и Аэрофлоту.

Между прочим, тип, подмеченный и вы-ве-ден-ный драматургом, был все-таки похож на оригинал, как похожа, например, скульптура "Девушка с веслом" на настоящую девушку без весла.

Да пусть играют, думал Великий-Салазкин, пройдет и эта кадильня. Старик почуял запах моды еще задолго до начала паломничества униженных Эйнштейном гуманитариев. Первыми птичками моды были, конечно, романтики.

Молодых романтиков, да причем не карикатурных, конечно, не из кафе "Романтика", не тех, у которых "сто дорог и попутный ветерок", а настоящих романтиков с задних скамеек институтских аудиторий, - вот таких ВеликийСалазкин изрядно опасался.

Однажды в прозрачный августовский вечер Великий-Салазкин прогуливался за околицей города, прыгал с кочки на кочку, собирал бруснику для варенья, размышлял о последней выходке старика Брома, который заявил журналу "Плейбой", что его многолетняя охота за частицей дабль-фью суть не что иное, как активное выражение мужского начала. Тогда и появился первый из племени романтиков, наитипичнейшей.

Он спрыгнул на развилке с леспромхозовского грузовика и пошел прямо в Пихты.

- Эй, добрый человек, далеко ли здесь Пихты? - спросил приезжий.

- Да тут они, за бугром, куды ж им деваться. - В.-С. (Великий-Салазкин) раскорякой перелез через кювет и пошел рядом. - А нет ли у вас, молодой человек, сигареты с фильтром?

- Зачем тебе фильтр? - удивился приезжий.

- Для очищения от яду, - схитрил В.-С., а на самом-то деле он хотел по сигарете определить, откуда явился "романтик".

- Я, брат, солдатские курю, русский "лаки страйк", - усмехнулся приезжий и протянул лесовичку пачку "Примы" фабрики "Дукат".

- Из столицы, значит? - спросил Великий-Салазкин, крутя в пальцах затхлую полухудую сигаретку, словно какую-нибудь заморскую диковинку.

- Из столицы, - усмехнулся приезжий. - Точнее, с Полянки. А ты откуда?

- Мы тоже с полянки, - хихикнул В.-С. и даже как-то смутился, потому что этот хихик на лесной дороге да в ранних сумерках мог показаться и зловещим. Однако "романтик" был не из тех, что дрожат перед нечистой силой.

- Вижу, вижу, - сказал он. - По ягодному делу маскируешься, а сам, небось, в контакте с Вельзевулом?

- Мы в контакте, - кивнул В.-С., - на столбах, энергослужба.

- Понятно, понятно, - еще раз усмехнулся "романтик", и видно стало, что бывалый. - Электрик, значит, у адских сковородок?

- Подрабатываем, - уточнил Великий-Салазкин. - Где проволочка, где брусничка, где лекарственные травы. На жизнь хватает. А вы, кажись, приехали длинный рубль катать?

- Эх, брат, где я только не катал этот твой рублик! - отвлеченно сказал "романтик", и тень атлантической тучки прошла по его лицу.

- А ныне?

- А ныне я физик.

- У, - сказал Великий-Салазкин. - Эти гребут!

- Плевать я хотел на денежные знаки! - вдруг с некоторым ожесточением сказал приезжий.

"Во-во, - подумал В.-С. - Приехал с плеванием."

- А чего ж вы тогда к нам в пустыню? - спросил он.

- Кореш! - с горьким смехом улыбнулся неулыбчивый субъект. - Эх, кореш лесной, эх ты... если бы ты и вправду был чертом...

- Карточку имеете? - поинтересовался В.-С.

- Что? Что? - приезжий даже остановился.

- Карточку любимой, которая непониманием толкнула к удалению, прошепелявил Великий-Салазкин, а про себя еще добавил: - "И к плаванию."

- Да ты, и правда, агент Мефистофеля!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Волкодав
Волкодав

Он последний в роду Серого Пса. У него нет имени, только прозвище – Волкодав. У него нет будущего – только месть, к которой он шёл одиннадцать лет. Его род истреблён, в его доме давно поселились чужие. Он спел Песню Смерти, ведь дальше незачем жить. Но солнце почему-то продолжает светить, и зеленеет лес, и несёт воды река, и чьи-то руки тянутся вслед, и шепчут слабые голоса: «Не бросай нас, Волкодав»… Роман о Волкодаве, последнем воине из рода Серого Пса, впервые напечатанный в 1995 году и завоевавший любовь миллионов читателей, – бесспорно, одна из лучших приключенческих книг в современной российской литературе. Вслед за первой книгой были опубликованы «Волкодав. Право на поединок», «Волкодав. Истовик-камень» и дилогия «Звёздный меч», состоящая из романов «Знамение пути» и «Самоцветные горы». Продолжением «Истовика-камня» стал новый роман М. Семёновой – «Волкодав. Мир по дороге». По мотивам романов М. Семёновой о легендарном герое сняты фильм «Волкодав из рода Серых Псов» и телесериал «Молодой Волкодав», а также создано несколько компьютерных игр. Герои Семёновой давно обрели самостоятельную жизнь в произведениях других авторов, объединённых в особую вселенную – «Мир Волкодава».

Анатолий Петрович Шаров , Елена Вильоржевна Галенко , Мария Васильевна Семенова , Мария Васильевна Семёнова , Мария Семенова

Фантастика / Детективы / Проза / Славянское фэнтези / Фэнтези / Современная проза
Адриан Моул и оружие массового поражения
Адриан Моул и оружие массового поражения

Адриан Моул возвращается! Фаны знаменитого недотепы по всему миру ликуют – Сью Таунсенд решилась-таки написать еще одну книгу "Дневников Адриана Моула".Адриану уже 34, он вполне взрослый и солидный человек, отец двух детей и владелец пентхауса в модном районе на берегу канала. Но жизнь его по-прежнему полна невыносимых мук. Новенький пентхаус не радует, поскольку в карманах Адриана зияет огромная брешь, пробитая кредитом. За дверью квартиры подкарауливает семейство лебедей с явным намерением откусить Адриану руку. А по городу рыскает кошмарное создание по имени Маргаритка с одной-единственной целью – надеть на палец Адриана обручальное кольцо. Не радует Адриана и общественная жизнь. Его кумир Тони Блэр на пару с приятелем Бушем развязал войну в Ираке, а Адриан так хотел понежиться на ласковом ближневосточном солнышке. Адриан и в новой книге – все тот же романтик, тоскующий по лучшему, совершенному миру, а Сью Таунсенд остается самым душевным и ироничным писателем в современной английской литературе. Можно с абсолютной уверенностью говорить, что Адриан Моул – самый успешный комический герой последней четверти века, и что самое поразительное – свой пьедестал он не собирается никому уступать.

Сьюзан Таунсенд , Сью Таунсенд

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее / Современная проза
Женский хор
Женский хор

«Какое мне дело до женщин и их несчастий? Я создана для того, чтобы рассекать, извлекать, отрезать, зашивать. Чтобы лечить настоящие болезни, а не держать кого-то за руку» — с такой установкой прибывает в «женское» Отделение 77 интерн Джинн Этвуд. Она была лучшей студенткой на курсе и планировала занять должность хирурга в престижной больнице, но… Для начала ей придется пройти полугодовую стажировку в отделении Франца Кармы.Этот доктор руководствуется принципом «Врач — тот, кого пациент берет за руку», и высокомерие нового интерна его не слишком впечатляет. Они заключают договор: Джинн должна продержаться в «женском» отделении неделю. Неделю она будет следовать за ним как тень, чтобы научиться слушать и уважать своих пациентов. А на восьмой день примет решение — продолжать стажировку или переводиться в другую больницу.

Мартин Винклер

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза