Да, был культ, — но была и личность.
Человек слаб. Человеку свойственно искать спасения у высших сил — от мамы до Бога; в России — у государства.
Русские вообще народ симбиотический, существующий не сам по себе, а именно в симбиозе со своим государством. В этом симбиозе мы не только непобедимы, но и не представимы: не поддаемся прогнозированию соседей. Зато вне его — например, когда государство оказывается враждебным или хотя бы чуждым нам, — мы просто исчезаем, как показывают последние полтора десятилетия.
Поэтому не только верноподданичеством и духовной слабостью и, упаси боже, поиском мест и грантов, но и естественным психологическим отклонением является упорное стремление приписать государству желаемые, пусть даже и не наблюдаемые черты патриотизма и ответственности.
Наверное, надо быть евреем или москвичом, чтобы видеть его таким, какое оно есть — без искажающих туманов тщетных надежд, ставших за тысячелетие чертой национального характера, без того, чтобы верить в перерождение президента в радугу без малейших признаков «посторонних» запахов вроде серы или хотя бы портянок.
Логика надеющихся проста, как удар по голове: раз у государства есть обязанности, значит, оно их выполняет. Ельцинское государство было плохим, но нынешнее-то, путинское, выполняет их точно! А если мы не видим (и, надо отдать должное, никто, кроме штатных пропагандистов или борющихся за их места, не видит) — значит, плохо смотрим. И не туда.
Нам кажется, что президент Путин должен возрождать страну, — значит, он будет это делать!
Логика несокрушимая. Мелькают годы, вымирают города, подрастают и дебилизируются стремительно сокращающиеся поколения детей, а она остается. Не сейчас, не в третий срок, так в четвертый — но обязательно будет!
Нам очень хочется.
А главное, это ожидание оправдывает наше собственное комфортное безделье и конформистское подчинение этому, по-прежнему разрушающему страну и нас вместе со страной, государству. Если «вычесть» нефтедоллары, в экономике отличие Ельцина от Путина просто теряется, а в социальной сфере путинское государство на порядок хуже ельцинского.
Правда, есть и прогресс.
Обманывать самих себя все-таки тяжело — и появился новый тезис. Мол, Путин не имеет видимых результатов потому, что занят невидимой титанической борьбой. Это не глобальная конкуренция — она во многом действительно ведется скрытыми методами, но все остальные ее участники, в отличие от нашего руководителя, имеют вполне наглядные результаты.
Чавес мотался по всему миру, как цветок в проруби, — и заключил стратегический союз с Китаем, выскользнув из-под американского сапога.
Превратившийся в глобальное посмешище Буш чередой феерических провалов (от 11 сентября, в котором все ярче вылезают «хвосты» американских же спецслужб, и полной беспомощности в Новом Орлеане, напоминающей Беслан, до провала в Ираке, вероятного убийства Милошевича, признания секретных тюрем и полной невиновности Саддама) тем не менее поддержал и упрочил американское лидерство, раздавил «бунт на коленях» Старой Европы по поводу Ирака, обеспечил сверхприбыли нефтяным корпорациям при относительной стабильности американской экономики и сдерживании стратегических конкурентов — Евросоюза, Японии и Китая. Если он к обоюдному с Ахмадинеджадом удовольствию «зачистит» иранскую ядерную программу (а вместе с ней — либеральных и религиозных оппонентов нынешнего президента Ирана), то он даже сможет решить «проблему преемника» и сохранить в 2008 году республиканскую власть! (А сегодняшние демократы в сегодняшних США — такая же гибель для страны, что и демократы в России).
И даже бедолага — «крепкий хозяйственник» Ольмерт, устроивший бессмысленную кровавую баню в Ливане и заставивший израильское общество впервые за почти 60 лет его существования разочароваться в самом себе, все-таки достиг хоть незначительного, но результата, немного и на время, но ослабив «Хизбаллах» и, соответственно, ослабив его удар возмездия по Израилю после удара США по Ирану.
У Путина таких результатов, достигнутых именно для страны (а не, скажем, для «Газпрома»), нет.
И поэтому «его борьба» иная.
Прежде всего это героическая, длящаяся все время существования политического пиара, борьба «хорошего царя» с «плохими боярами». Отличие от старых времен микроскопическое: нынешние бояре не унаследовали свое положение, а скрупулезно, по человечку отобраны самим президентом и представляют собой наиболее близких и нужных ему людей.
А в остальном — все как всегда. Героическая, не видимая грязному мещанскому быдлу борьба царя со своим окружением. Оно все плохое, и он когда-нибудь победит.
Обязательно.