Читаем Россия и мир. Синергия развития полностью

Падение общества на этом не останавливается. Политиканы неизбежно раскалываются на группы, ведя ожесточенную борьбу за власть. При этом нужно помнить, что при сохранении внешних форм каст браминов и кшатриев они, по существу, уже исчезли, остались лишь единичные люди, уже не составляющие социального слоя. При четырех формальных кастах в обществе сохранились лишь две: вайшью, правящие под маской трех высших каст, и лишенные всяких прав шудры. В такой ситуации часть политиканов, наиболее деградировавшая в плане нравственности, вступает в коалицию с наиболее темной, отсталой частью шудр, с тем чтобы, опираясь на нее, обеспечить себе монополию власти.

Именно так открывается запретная дверь в мир хаоса, проглатывающего общество, до этого впадшее в процесс разложения.

Сравним описанную выше модель древних обществ, которую можно при внимательном изучении наблюдать у многих народов, с современным человеческим обществом. Если не обманываться масками, мы найдем полную аналогию. Так, возьмем современное демократическое общество, где все пользуются одинаковыми гражданскими правами, равны перед законом, на равных условиях избирают правительство. В то же время внутри этого общества мы видим четыре основополагающие касты. Во-первых, слой, формирующий духовную культуру общества, его ментальность (ученые, деятели культуры). Во-вторых, аппарат управления и профессиональные военные. В-третьих, предприниматели, бизнесмены. В-четвертых, различные категории работников, начиная от «серых» и «белых воротничков» и кончая ремесленниками и фермерами.

Однако, в сравнении с известными историкам древности обществами, новая система каст имеет существенные отличия:

– она не оформлена законом;

– люди, принадлежащие разным кастам, имеют одинаковые конституционные права;

– массовым явлением стал переход людей из одной касты в другую;

– в рамках одной семьи ее члены принадлежат к разным кастам;

– один и тот же человек может диверсифицировать свою личную и социальную активность и потому одновременно принадлежать к нескольким кастам;

– кастовость возникает не сверху, а образуется естественно, снизу.

Подразделение общества на касты, оформленное законом, традицией, официальной идеологией или без оных, являет собой принципиально иной принцип классификации общества, чем его подразделение на классы и социальные группы.

Первое исходит из полюса духа. Духовное начало инспирирует психическую структуру человека, стиль его поведения, жизненное целеполагание, настрой на тот или иной вид труда, определяет характер личной, социальной активности. Вторая классификация исходит из полюса объективной материальной действительности, выделяя такие принципиальные признаки, как отношение к власти и средствам производства, способ и формы присвоения общественного богатства.

В принципе обе классификации имеют право на жизнь, поскольку в конкретных людях может преобладать как полюс духа, так и полюс окружающих их материальных условий. Одни люди активно творят свою жизнь, другие пассивно следуют за обстоятельствами. Часто один и тот же человек активен в одних гранях своей личности и пассивен в других. На протяжении человеческой истории в ее разные периоды также может преобладать полюс духа или материи, соответственно на центральный план выдвигается та или иная классификация, хотя обе они присутствуют одновременно.

Социология выделяет различные социальные группы и подгруппы, которые как бы пронизывают собой касты и классы. Например, женщины, молодежь, пенсионеры, национальности, этнические образования и т. и.

Нужно обратить внимание на еще одну классификацию, касающуюся социально-психологического типа работника.

2.8. Социально-психологические типы работников

В рамках каждого социального слоя можно встретить работника одного из следующих четырех типов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Перелом
Перелом

Как относиться к меняющейся на глазах реальности? Даже если эти изменения не чья-то воля (злая или добрая – неважно!), а закономерное течение истории? Людям, попавшим под колесницу этой самой истории, от этого не легче. Происходит крушение привычного, устоявшегося уклада, и никому вокруг еще не известно, что смена общественного строя неизбежна. Им просто приходится уворачиваться от «обломков».Трудно и бесполезно винить в этом саму историю или богов, тем более, что всегда находится кто-то ближе – тот, кто имеет власть. Потому что власть – это, прежде всего, ответственность. Но кроме того – всегда соблазн. И претендентов на нее мало не бывает. А время перемен, когда все шатко и неопределенно, становится и временем обострения борьбы за эту самую власть, когда неизбежно вспыхивают бунты. Отсидеться в «хате с краю» не получится, тем более это не получится у людей с оружием – у воинов, которые могут как погубить всех вокруг, так и спасти. Главное – не ошибиться с выбором стороны.

Виктория Самойловна Токарева , Дик Френсис , Елена Феникс , Ирина Грекова , Михаил Евсеевич Окунь

Попаданцы / Современная проза / Учебная и научная литература / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия
Демонтаж коммунизма. Тридцать лет спустя
Демонтаж коммунизма. Тридцать лет спустя

Эта книга посвящена 30-летию падения Советского Союза, завершившего каскад крушений коммунистических режимов Восточной Европы. С каждым десятилетием, отделяющим нас от этих событий, меняется и наш взгляд на их последствия – от рационального оптимизма и веры в реформы 1990‐х годов до пессимизма в связи с антилиберальными тенденциями 2010‐х. Авторы книги, ведущие исследователи, историки и социальные мыслители России, Европы и США, представляют читателю срез современных пониманий и интерпретаций как самого процесса распада коммунистического пространства, так и ключевых проблем посткоммунистического развития. У сборника два противонаправленных фокуса: с одной стороны, понимание прошлого сквозь призму сегодняшней социальной реальности, а с другой – анализ современной ситуации сквозь оптику прошлого. Дополняя друг друга, эти подходы позволяют создать объемную картину демонтажа коммунистической системы, а также выявить блокирующие механизмы, которые срабатывают в различных сценариях транзита.

Евгений Шлемович Гонтмахер , Е. Гонтмахер , Кирилл Рогов , Кирилл Юрьевич Рогов

Публицистика / Учебная и научная литература / Образование и наука