Читаем Ровным счетом ничего полностью

Чудной дорожкой шел я по солнечному склону длинной, высокой горной гряды, шел под низко свисающими еловыми ветвями, мимо хуторов, пока не добрался до усадьбы, в которой некогда проживал один чудак благородного происхождения. Я частенько поглядывал вверх, на высокие белые скалы. День выдался такой мягкий, дело было в конце декабря. Легкий, так сказать бережный, нежный холодок смешивался с теплом послеполуденного солнца. В воздухе словно разлилась сладость, вся лесистая округа светилась внутренней красотой и была проникнута внутренним тихим счастьем. Я зашел в длинную, просторную, солидную и уютную деревню. Дома выглядели так, будто их распирало от гордости, такими старыми и красивыми они были. Женщины и играющие дети попадались мне по пути. Поскольку в этой деревне издавна жили часовщики, повстречал я и часовых дел мастера. Я поднялся к старой, торжественно-почтенной церкви, резко поднимающейся над деревней на стылой возвышенности, покрытой темно-зеленым самшитом. Задумчиво осмотрел я старые могилы с их надписями. Часы на колокольне показывали половину пятого, начинало смеркаться. Тогда я поспешил на гору. Наверху, на зимнем горном лугу, лежал снег, чудно сверкавший, его поверхность была такой серебристой, а внизу в долине темнела в лучах вечернего солнца просторная, серо-зеленая земля, а вдали — божественно-прекрасные, дерзкие, нежные высокогорные вершины. Я чувствовал себя так, словно душа моя стремилась слиться с душой окружавших меня величественных пейзажей. А тут еще вечерняя заря, столь прекрасная и роскошная, какой я, казалось, еще не видывал, накрыла мир и обратила его в очаровательную загадку. Мир стал поэмой, а вечер сновидением. Холодное, сверкающе-белое снежное серебро и пылающее зарево сдружились, словно вечернее небо полюбило бледного снежного друга, и залилось от этого нежным, неземным и безмерно счастливым румянцем. Снег и вечерняя заря, похоже, сошлись и словно целовали и ласкали друг друга. Возвышались на зимнем лугу высокие, голые буки, бывшие такими зелеными, такими зелеными прошлым жарким летом. Я вернулся в деревню, все было запорошено снегом, уже стемнело, крестьянка стояла на улице. Я двинулся вниз, в безлюдную долину, миновал церковь и еще одну деревню. Настала ночь, и великолепное, чудесное звездное небо замерцало над темным, милым, тихим миром.

<p>КАПЕЛЛА</p>

В большом городе, посреди необозримого моря однообразных домов в одном мрачном дворе находится нечто вроде капеллы, в которой охотно собирается на церковную службу разного рода люд из низших сословий. Я тоже побывал там. Забавная, задорная девушка из прислуги, к которой я питал расположение, пригласила меня пойти вместе с ней, и я не жалею, что согласился. Почтенные граждане, верящие больше в величие денег, чем в величие и великолепие Божие, любят навешивать на бедных простых людей, бывающих на скромных богослужениях, какую-нибудь обидную кличку и пытаются высмеивать то, что свято набожным и невинным душам. И вот я отправился однажды вечером, когда на темных улицах уже горели фонари, в собрание этих детей. Меня так и тянет называть детьми людей, еще верящих в Бога. Дети порой бывают проницательнее взрослых, а недотепы порой бывают умнее умников. Разумеется, я тоже ощутил позыв издевательской улыбки, когда увидел ребячески набожных людей в помещении, стены которого были белы, как сама безыскусная, без прикрас, невинность. Однако я тихо сел, и вскоре люди, мужчины и женщины, запели, словно одним единым радостным голосом, хвалу Господу. Казалось, поют ангелы, а не простые, бедные люди. Движимая сладостной юной, цветущей верой, песнь носилась в воздухе, словно аромат, способный звучать, и разбивалась о стены. Охваченный новым чувством, я поднял взгляд к потолку, голубому, как нежное задумчивое небо. Белые звезды были рассыпаны по голубому фону, и казалось, будто они улыбаются с божественного неба, взирая на ликующее собрание. Светлая сила наполняла пение, да песнь и сама была живой, воздушной, подобной духам. Певшие, похоже, радовались пению, но и не подозревали, что звуки отделялись от них и растворялись в воздухе зала. Песнь звучала, будто рождалась, жила недолгое время и обречена была смолкнуть и умереть. Однако голоса вновь начинали звучать и радоваться смертно-прекрасному бытию. Спокойно и проникновенно мерцали и поблескивали золотистые свечи в высоте над песнью, подобной небу целомудрием и красотой, а когда пение закончилось, они не могли сдержать улыбку, эти милые добрые люди, как малые дети, выполнившие задание и радующиеся этому. Немного погодя служба закончилась, и так же тихо, как они входили в капеллу, люди разошлись.

<p>СМЕХ</p>
Перейти на страницу:

Все книги серии Квадрат

Похожие книги