— Я благодарен тебе за то, что ты нашел время для меня, — несомненно, Затар спас Ламоса от неприятной ситуации. Будущее выглядело малопривлекательным, но, по крайней мере, ребенок останется с отцом. А только это и важно для истинного браксана. — Твое посещение — большая честь для моего Дома! — Ламос увидел, как Светхе пораженно смотрит на него, но какое это имело значение? Она ведь только женщина и только наполовину браксанка. А это дело лордов Бракси. — Проводи его, Хозяйка, — сказал он горделивым тоном.
Она подчинилась без слов. Светхе ни разу не оглянулась на каймэру, и не заговарила, пока они спускались по центральной лестнице. Затар почувствовал, что она сгорает от любопытства и хочет задать тысячу вопросов, но всем им придется остаться без ответа — если только сам Ламос не захочет удовлетворить ее любопытство, что казалось маловероятным. Кайм’эра задумался о том, узнает ли она когда-нибудь, что произошло. Ведь Хозяйка может сообщить Ламосу, что у кайм’эрата нет прав забирать его сына. Все же сомнительно, что она узнает.
Когда за спиной Затара закрылись массивные двери, прежде чем сесть в свой шаттл, кайм’эра достал из-под туники папку и раскрыл ее. Слегка улыбаясь, прочитал надпись на титульном листе:
Затар тихо засмеялся. Затем, еще раз взглянув на свое право на новую планету, которое символизировало кольцо на указательном пальце правой руки, кайм’эра сел в шаттл иотправился на Гарран.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
«Мы должны предполагать, что мыслительные процессы людей и не-людей различаются настолько, что без прямого ментального контакта между ними невозможно достигнуть истинного понимания».
На покрытых льдом равнинах Дерлета стояло серое утро, они казались блеклыми и бесцветными, таково было каждое утро под туманным пологом, составлявшим атмосферу. Тут и там свет усталого солнца падал на глыбы льда и яркая вспышка чудилась лучом надежды; затем опять наплывало облако и небо вновь становилось непроницаемо серым. А солнце, если столь маломощное светило можно назвать солнцем, равнодушно рассеивало свой свет по плотной завесе облаков, а поверхности планеты не доставалось не капли его тепла.