Поля твои пропитаны кровью сраженных богатырей. В твоих лесах, о Русь! до сих пор стонет и плачет эхо голосов убитых и пропавших бесследно!.. Твои алые ягоды - разве не капли святой крови, что выступают на снегу и среди листвы из года в год, из века в век, ибо земля утоплена в крови!..
Замордованная войнами, князьями, царями и нескончаемой чередой народных освободителей, - ты все равно жива, о Русь моя, сестра моя! Ты стонешь, больно тебе!..
Я выхожу тебя, вынянчу! Спою колыбельную и покачаю в люльке среди звезд! И вспашу, и засею, и соберу новый урожай зерен и плодов!
О, терпеливый народ! Сколько ждать тебе Божьей Благодати?! Сколько ещё голов покатится во рвы, сколько ещё жен и дочерей заберут в полон похотливые враги твои?!..
О, русская земля! Любимая, единственная! Пусть будет безоблачно Будущее твое! Красивая, сильная и добрая, встанешь ты посреди всех народов и пойдешь с ними общим путем Любви, Надежды и Веры!..
А если и суждено увидеть мне тень на лике твоем - пусть это будет тень Ангельского крыла!..
Вот что открылось молодому богатырю Тимоне.
- Так ты - оттуда?.. - хрипло спросил Федор Филиппович.
Тима виновато кивнул, мол, так вышло.
- А как же я?.. - растерянно спросил Плугов.
- А вы - в другой раз. - Он скосился на картину - ничего: река и роща за рекой, лето, сумерки...
Плугов вдруг громко расхохотался:
- Видишь ли, парень... Другого раза уже не будет.
- Отчего же?! - удивился Тимофей.
- Да потому, что... хреновая она, телега!
- Я бы так не сказал, - не согласился с ним Тима. - Телега - что надо! Проверено.
- Видишь ли, Тимофей... Есть в ней один недостаток, - он опять расхохотался.
- Всего-то один? - пожал плечами Тима и положил перед Плуговым Карету Счастья в чертежах.
- Но - какой?! - воскликнул Плугов. - Одноразовая она! Как зажигалка! Вот что значит: изобретать наспех!..
Отдышавшись от хохота, Федор Филиппыч глянул на чертежи, потом расстегнул пуговицу на шее, потом серьезно сказал:
- Ученик - это большое счастье!..
Ну вот, теперь всё досказано!
Или ещё что надо?
К О Н Е Ц