Что-то похожее было и в характере Николы Ероша. Другой бы на его месте, наверное, радовался, что возит командира дивизии. А этот считает себя чуть ли не самым обиженным. Правда, напрямую Никола ни разу об этом не говорил, но Мельников видел, как завидует Никола ребятам, которые вместе с ним пришли в дивизию и уже стали пулеметчиками, артиллеристами, заряжающими на танках, ракетчиками. Вот и сегодня на полигоне он заметил, как вспыхнули и заискрились глаза Ероша в момент выхода пусковых установок на рубеж пуска.
«Мальчишка ты, мальчишка, — улыбнулся Мельников, следя за каждым движением Ероша. — Да знал бы ты, какая нелегкая работа у водителя комдивской машины в боевой обстановке». Но тут же согнав улыбку, спросил:
— А что, Никола, степь наша, пожалуй, родня Украине?
— Хиба ж можно равнять, товарищ генерал! — воскликнул Ерош. — У нас на Полтавщине трохи проедешь — хутор, еще трохи — снова хутор. А тут, як в космосе, ни конца ни краю.
Полковник Жигарев из глубины кузова шутливо заметил:
— Это ж вашему брату шоферам на руку. Зажмурился и жми без боязни. Никаких тебе дорожных знаков.
— Кому, может, и на руку, не знаю. — Водитель грустно вздохнул, неторопливо смахнул ладонью капельки пота с лица.
— А вам, значит, степь не по душе? — добродушно спросил Мельников.
— Не в том, товарищ генерал, дело. Просто обидно: до армии шоферил, в армии тоже. Хиба ж я неспособный?
Жигарев толкнул Нечаева в бок:
— Вы слышите, Геннадий Максимович, о шоферах-то как? Выходит...
Но договорить не успел, потому что с ближнего кургана взмыл навстречу машине огромный темно-бурый беркут, и Жигарев восхищенно вытянул руку:
— Глядите, глядите! И не боится.
Шофер перевел машину на малую скорость.
Беркут степенно выровнял свои огромные крылья и несколько секунд парил в синеве, не отклоняясь от дороги. Пернатые доспехи его переливались под косыми лучами солнца.
Когда птица нехотя отвалила в сторону, из ковыля выскочил сурок. Он косолапо перебежал через дорогу и, встав на задние лапы, со смешным любопытством уставился на машину.
— Так вот за кем охотился беркут! — воскликнул Жигарев. — А мы помешали.
— Выходит, спасителями для сурка оказались, — сказал Мельников и, возвращаясь к прерванному разговору, спросил водителя: — А вам, Никола, в ракетчики хочется?
Ерош улыбнулся.
— Ну, ну, признавайтесь, Никола!
— Хиба ж кому не охота, товарищ генерал, — со смущением ответил Ерош.
— Смотрите-ка, значит, прикипели вы к ним основательно!
Вид на Степной гарнизон открылся сразу, как только газик вымахнул на каменистую, похожую на спящего верблюда высоту и словно повис над окружающей местностью. Заблестели под солнцем крыши строений. Вышка стрельбища вытянула к небу свою петушиную шею. Будто из земли выросли проволочные ежи, надолбы, железобетонные конусы изрезанного тяжелыми гусеницами танкодрома.
Потом машина почти бесшумно скатилась в речной распадок и, пробежав несколько километров узкой низиной, стиснутой обрывистыми берегами, свернула на короткий железный мост через речку. За мостом дорогу ей перегородила высокая арка с опущенным шлагбаумом. Стоявший у придорожной будки солдат неспешно, с важным видом подошел к газику, но тут же, словно подмененный, метнулся назад, проворно открыл шлагбаум и, прижав к груди автомат, будто прирос к дороге.
— Не растерялся, — заметил, улыбнувшись,Нечаев. — А сперва не узнал.
— Из новичков, наверное, — предположил Жигарев и посмотрел в заднее окошко. — Сейчас доложит по телефону: внимание, надвигается начальство.
Мельников рассмеялся:
— Чего-чего, а это по вашей линии отработано, Илья Михайлович.
И в самом деле, едва въехали в городок, у крыльца штабного домика уже стоял дежурный офицер, в начищенных сапогах, подтянутый, вполне готовый к встрече неожиданно появившихся гостей. С подчеркнутой уставной четкостью доложил, что в полку идут плановые занятия, что новый командир полка осматривает боевую технику в парках, но за ним уже отправлен посыльный.
— А где заместитель командира майор Крайнов? — спросил Мельников.
— Майор на стрельбище. За ним тоже ушел посыльный.
— Ладно, подождем, — сказал Мельников.