Джеф убрал деньги в бумажник и положил его в свой карман. В нескольких шагах от ребят начинался ковер из вьющихся растений, покрывающий землю. Он, казалось, окружил их, и ребята стояли на небольшом пятачке, свободном от зелени. Футах в пяти от тропы был виден небольшой холмик, высотой примерно по колено. Он, как и все остальные подобные возвышения, которые видели ребята, был сплошь покрыт цветами. Индейцы расположились невдалеке от него, держа свои луки наготове. Теперь и человек с винтовкой присоединился к ним.
— Давайте лучше вернемся на холм, — предложила Стейси.
Джеф застыл на месте, внимательно оглядывая густые заросли вьющегося растения вокруг маленького, чистого от зелени островка, на котором стояли ребята. Он отлично помнил глубину этого зеленого ковра, и это обстоятельство совсем его не радовало.
— Я хочу вернуться, — повторила Стейси.
Джеф шагнул вперед. Затем сделал еще четыре больших шага. Он шел, подняв руки, пытаясь таким образом показать индейцам, что не сделает ничего плохого. Мужчины не стреляли. Джеф понял, что они и не будут этого делать и позволят ему посмотреть, что под вьющимися растениями. Да, местные жители определенно хотели, чтобы он это увидел.
— Джеф, — позвала его Эмми.
Он, не обращая на нее внимания, присел рядом с холмиком, покрытым растениями, затем наклонился ниже и руками раздвинул цветы. Затем Джеф взялся за стебель одного из цветов и резко дернул… Перед глазами у всех промелькнул теннисный ботинок, носок… и… человеческая голень.
— Что это? — закричала Эмми.
Джеф обернулся и уставился на Матиаса. Немец тоже все понял. Джеф видел это по его глазам. Ребята подошли к Джефу и сначала осторожно, а потом резкими движениями стали вырывать цветы. Индейцы стояли в двадцати футах от них и наблюдали за происходящим. Вскоре молодые люди увидели второй ботинок и ногу. Глухой стон вырвался из груди каждого. Через несколько мгновений они уже видели джинсы, пояс с пряжкой и черную футболку. Еще спустя минуту ребята увидели лицо молодого парня. Ужас сковал их. Никто не мог пошевелиться… Ведь перед ними был вылитый Матиас… Сходство было поразительным, даже в таком состоянии можно было с уверенностью сказать о близкой родственной связи этого парня с Матиасом. Отличались их лица лишь тем, что у Генриха отсутствовала кожа на левой скуле, и были видны кости, и довольно явно на фоне темной земли белело глазное яблоко.
— Господи Иисусе, — выдохнула Эмми. — Нет, только не это.
Джеф поднял руку, показывая, чтобы она молчала. Матиас, сотрясаясь от глухих рыданий, припал к телу брата. Джеф увидел, что футболка Генриха была не чисто черной, а в темных разводах. Очевидно, это была запекшаяся кровь. А из его груди торчали три стрелы. Джеф подошел ближе к Матиасу и положил ему руку на плечо.
— Успокойся, — прошептал он, — тише… Хорошо?.. Успокойся… Давай поднимемся и пойдем… Вернемся на холм.
— Это мой брат, — произнес Матиас.
— Знаю.
— Они убили его.
Джеф кивнул. Его рука по-прежнему лежала на плече Матиаса, и он чувствовал, как содрогалось тело немца и напрягался каждый его мускул.
— Успокойся, — повторил он.
— Почему?..
— Не знаю.
— Он был…
— Шшш, тише… — сказал Джеф. — Не сейчас. Нужно подняться на холм, хорошо?
Казалось, Матиас с трудом дышал. Сначала немец пытался сопротивляться и не хотел отходить от тела брата, но сил у него совсем не было, и в конце концов он поддался уговорам Джефа и медленно поднялся с земли. Стейси и Эмми были очень напуганы и стояли, держась за руки, и, не отводя глаз, смотрели на тело Генриха. Глаза Стейси были полны слез. Эрик подошел и взял ее за руку.
Местные жители по-прежнему держали свое оружие наготове и молча наблюдали за тем, как Джеф и остальные ребята возвращались на холм.
Восхождение на холм в какой-то степени помогло им — физическая нагрузка немного отвлекла от мыслей о происшедшем. Даже Стейси, с трудом поднимающаяся по крутому склону, перестала плакать. Пока она шла вперед, она часто оборачивалась и смотрела на подножие холма. Девушка пыталась не делать этого, но не могла удержаться, ее взгляд то и дело скользил по полю и тому ужасному месту, где они были несколько минут назад. Стейси боялась, что индейцы могут последовать за ними. Ведь эти страшные люди убили брата Матиаса, и, возможно, с ней они сделают то же, все их шесть тел будут оплетены вьющимися растениями. Однако индейцы стояли на прежних местах и молча наблюдали за уходящими.
Наверху все снова пошло не так. Эмми расплакалась. Видя ее слезы, Стейси не сдержалась и тоже начала реветь. Они, обнявшись, сидели на земле, и их хрупкие тела сотрясались от рыданий. Эрик присел рядом со Стейси и произнес то, что обычно говорят в таких случаях:
— С нами все будет хорошо, успокойся, тише, тише. — Страх на лице Эрика стирал весь смысл этих слов, Стейси только еще больше испугалась, слезы с новой силой хлынули из ее глаз, и волна дрожи пробежала по ее телу. Однако жара была столь невыносима, что убивала все силы, и вскоре их не осталось даже на слезы. Как только Стейси успокоилась, Эмми тоже перестала плакать.