Сними с себя завесу,Седая старина!Да возвещу я внукам,Что ты откроешь мне.Я вижу чисто поле;Вдали ж передо мнойЧернеет колокольняИ вьется дым из труб.Но кто вдоль по дороге,Под шляпой в колпаке,Трях, трях, а инде рысью,На старом рыжаке,В изодранном колете,С котомкой в тороках?Палаш его тяжелый,Тащась, чертит песок.Кто это? – Бывший вахмистрШешминского полку,Отставку получившийЧрез двадцать службы лет.Уж он в версте, не боле,От родины своей;Все жилки в нем взыгралиИ сердце расцвело!Как будто в мир волшебныйОн ведьмой занесен;Все, все его прельщает,В восторг приводит дух.И воздух будто чище,И травка зеленей,И солнышко светлееНа родине его.«Узнает ли Груняша? —Ворчал он про себя, —Когда мы расставались,Я был еще румян!Ступай, рыжак, проворней!» —И шпорою кольнул;Ретивый конь пустился,Как из лука стрела.Уж витязь наш проехалОколицу с гумном —И вот уж он въезжаетНа свой господский двор.Но что он в нем находит?Его ль жилище то?Весь двор заглох в крапиве!Не видно никого!Лубки прибиты к окнам,И на дверях запор;Все тихо! лишь на кровлеМяучит тощий кот.Он с лошади слезает,Идет и в дверь стучит —Никто не отвечает!Лишь в щелку ветр свистит,Заныло веще сердце,И дрожь его взяла;Побрел он, как сиротка,Нахохляся, назад.Но робкими ногамиСпустился лишь с крыльца,Холоп его усердныйПредставился ему.Друг друга вмиг узнали —И тот и тот завыл.«Терентьич! где хозяйка?» —Помещик вопросил.«Охти, охти, боярин! —Ответствовал старик, —Охти!» – и, скорчась, слезыУтер своей полой.«Конечно, в доме худо! —Мой витязь возопил. —Скажи, не дай томиться:Жива иль нет жена?»Терентьич продолжает:«Хозяюшка твояЖива иль нет, Бог знает!Да здесь ее уж нет!Пришло тебе, боярин,Всю правду объявить:Попутал грех лукавыйХозяюшку твою.Она держала пристаньНедобрым молодцам;Один из них пойманИ на нее донес.Тотчас ее схватилиИ в город увезли;Что ж с нею учинили,Узнать мы не могли.Вот пятый год в исходе, —Охти нам! – как об нейНи слуха нет, ни духа,Как канула на дно».Что делать? Как ни больно…Но вечно ли тужить?Несчастный муж, поплакав,Женился на другой.Сей витязь и поныне,Друзья, еще живет;Три года, как в округеОн земским был судьей.1791