На самом деле Дантес был человеком довольно слабым – и физически, и нравственно. Он то и дело болел – то простуда, то еще что-нибудь. В нравственном отношении его слабость и бесхарактерность доходили до крайности. Во время случайной встречи с нидерландским посланником бароном Геккерном где-то в Германии он легко согласился стать его пассивным сексуальным партнером и в качестве такового согласился ехать с ним в Россию. Здесь Геккерн, обладавший значительным весом при русском Дворе, устроил Дантеса в кавалергардский полк, а позже, чтобы скрыть их отношения, усыновил его.
Во всех житейских делах, требовавших определенной решительности, Дантес прятался за спину Геккерна. Так было и на этот раз – продолжу цитирование:
«Вот почему я решился прибегнуть к твоей помощи, и умоляю исполнить вечером то, что ты мне обещал. Ты обязательно должен поговорить с нею…
Сегодня вечером она едет к Лерхенфелъдам, так что, отказавшись от карт, ты можешь улучить минутку для разговора с ней. Вот как я себе это представляю: ты должен обратиться к ней и сказать (но так, чтобы не слышала сестра), что тебе необходимо серьезно с нею побеседовать. Затем спроси, не была ли она вчера у Вяземских. Она ответит утвердительно, и ты заметь, что так и полагал. Затем расскажи ей о том, что со мной вчера произошло по возвращении так, словно ты сам был свидетелем: будто мой слуга перепугался и прибежал разбудить тебя в два часа ночи. Ты будто меня долго расспрашивал, но так ничего и не смог от меня добиться, и что ты убежден, что у меня произошла ссора с ее мужем, и к ней ты обращаешься, чтобы предотвратить беду (в действительности мужа там не было). Это только докажет, что не я рассказал тебе о том вечере, а это очень важно. Ведь надо, чтобы она думала, будто во всем, что относится к ней, я таюсь от тебя…
И тут было бы недурно в разговоре намекнуть ей, будто ты убежден, что отношения у нас куда более близкие, чем на самом деле. И сразу же, как бы оправдываясь, дай ей понять, что, судя по ее поведению со мной, их не может не быть.
…Мне кажется, что такое начало весьма удачно. Я еще раз повторяю, она ни в коем случае не должна заподозрить, что твой разговор с нею подстроен. Пусть видит в нем лишь вполне естественное чувство тревоги за мое здоровье и будущее. Потребуй от нее сохранить этот разговор в тайне ото всех, и особенно от меня. Впрочем, будет куда осмотрительнее, если ты не сразу попросишь принять меня, успеешь сделать это в следующий раз. И вот еще: остерегайся употреблять выражения, которые были в том письме. Еще раз умоляю тебя, мой дорогой, помочь мне, потому что, если все это будет продолжаться, не знаю, чем это кончится. Я просто сойду с ума»
[60].
Повторяю, Пушкин не знал и не мог знать этого письма, но из признаний Натальи Николаевны ему стало предельно ясно, что представляют собой Дантес и его приемный отец. Последний действительно пытался уговорить жену Пушкина отдаться его приемному сыну, якобы умирающему от любви к ней.
Всё это Наталья Николаевна рассказала мужу.