Я оперся ладонями об пол, расчистил немного от камушков, чтоб не резали кожу. Стиснув зубы, я напряг мышцы, пытаясь приподнять тело. Получилось только с четвёртой попытки. Руки-ноги еще не слушались из-за яда. Зажмурившись от хруста и боли в груди, я с немалым трудом смог встать на карачки. И на этом мои, как говорится, полномочия всё! Накатила усталость, дыхание перехватывало, голова страшно кружилась от нехватки кислорода. Я еле сдерживал себя, чтоб не бухнуться обратно мордой в груду бетонной крошки. Туман отступал от меня на метр, открывая под собой расколотые стены пятиэтажки, кусок деревянных перил, торчащих из кучи мусора, и квадратную деревянную раму. Среди этого хаоса была широкая плита с небольшим подъемом. На её поверхности с россыпью трещин, хорошо виднелся смазанный тонкий кровавый след. Вот здесь я и кувыркался. Как только жив остался? Наверное, благодаря параличу. Не падай я расслабленный, как мешок с говном, переломал бы себе половину скелета! Сколько раз сам бухой с лестницы в «100 рентген» летал и ничего! А может, это заслуга крохотного кусочка «Звезды-пилюли», что я до сих пор не окочурился? Лежит себе в кармашке и тихонько все раны заштопывает? Эх, будь он чуть побольше, я б уже, наверное, на ноги вскочил и пошел искать способы вернуться обратно в дом…
Я покрутил головой по сторонам, надеясь найти крепкую палку или арматуру для опоры. Те перила я точно не смогу вытащить, пытаться даже не буду. «Абакан» был бы рядом, я б на него опёрся. Но я его опять просрал! Обидно вдвойне!
— Азраил, снорк ты гонорейный, отдай «Абакан», — проворчал я вполголоса. На ответ не надеялся, но уверен на сто процентов, что он или его «радужные» дружки прекрасно слышат меня.
— Водяной? Игорь, это ты?
Зов из тумана, прозвучавший так близко, на секунду огорошил меня. Этого я точно не ожидал! Обрадовавшись, я счастливо слишком резко выдохнул. В груди заломило, но да хрен с ним. Главное, что я не один! Мужики живы! Через тепловизор узнали меня и поспешили на помощь!
— Я здесь! — хрипло ответил я, — малёха раненый.
— Игорь! — в белой пушистой массе показалась тёмная нечёткая фигура. Раздались приглушённые, но торопливые шаги. И у меня всё сжалось внутри. Довольная улыбка сползла. Я на радостях не сразу узнал этот голос.
— Блядь, только не это, — шёпотом практически взмолился я. Меня из тумана звал покойный Лесоруб…
Глава 19
Старик вышел из тумана, и я спешно отвернулся, закрыв глаза. Крепко сжал дрогнувшие кулаки. Молчу. И он молчит. Ощущаю чётко на себе его пристальный взгляд. Не хочу это видеть. Не хочу! Какого хуя опять это происходит со мной⁈ Опять психопаты монолитовцы развлекаются⁈ Окей, раз вы так настаиваете!
Я открыл глаза, взглянул сурово на мужика из тумана. Он был теперь не один, стоял в компании еще троих. Вот они, блядь, слева направо! Тимур, Лесоруб, Лист и Прозрачный! Стоят и пялят на меня замутнённые по-мертвецки глаза. Кожа у каждого серая, с синюшными пятнами на щеках и у рта. Ворот курток специально одёрнут вниз, чтоб показать мне длинный уродливый порез на горлах. Кусочки рваной кожи трепыхались при шуршащем вдохе и выдохе на раскрытой ране Тимура. Губы Прозрачного подёргивались, из правого уголка вытекла густая, почти чёрная капля. Все четверо просто смотрели на меня, словно ожидали чего. Ответа какого? Или вопроса? Чего хотят?
— Ну? — спросил я, уныло ухмыльнувшись, — зачем пришли? Хотите мне предъявить претензию, что я вас бросил и не спас? Извините, парни, не смог бы в любом случае. Меня бы с вами за компанию порезали… Ну скажите хоть что-то, чего смотрите?
— Мёртвые не говорят, — сказал шёпотом Лесоруб, зашипев сдуваемым шариком. Голова его покачнулась, свалилась вниз к ногам. Покатилась по пыли ко мне, замерла в полуметре, стукнувшись лбом о выступающий камушек, и уставилась прямо на меня с осуждением. Меня пробила дрожь. Стоило не малых усилий сдержать морду равнодушным кирпичом. Поганое начальство «Монолита» смотрит, уверен, что смотрит! Язык проглочу, но не стану визжать от ужаса, не получите такого удовольствия!
— Ну и на хуй ты тогда заговорил, Колобок? — безразлично проронил я, глядя в ответ на пустые глаза старика. — Вы бы лучше кого из наших сюда привели, или указали, куда мне ползти! Больше б пользы было, честное слово!