Читаем Салют - Глория (СИ) полностью

  -А вы - не очень. Тут просто выяснилось, что русские были оккупантами, нехорошо себя вели в Казахстане. Культуры нас лишили, науки, религии. Мы конечно же зла никакого не держим, но всё-таки обида осталась. Поэтому, ты уж извини, Саныч.

  -Алиханыч, я не пойму, ты серьёзно во всё это поверил? Ты ведь жил тогда, при Союзе и прекрасно помнишь, как там всё было.

  -Да, жил. Да, помню, -грустно ответил Кусаинов. -Но теперь люди всё переосмыслили. И нужно как-то это принимать, чтобы жить дальше. Нравится нам, или нет. За нас уже всё решили, как лучше. А у меня в Казахстане почти вся родня осталась. Один только сын, младший, Самат. В Америке живёт. Семья у него там. Бизнес. Остальные в Казахстане. Дочки: Айгуль и Зарина - обе на пенсии. У одной муж - бывший военный. Вторая - вдова. А ещё один сын - Азат, умер... Инфаркт. У него обоих детей, моих внуков, убили в Новом Узене. Который теперь Жанаозен называется. Расстреляли их там, говорят...

  -За что?

  -А, не важно. Что мы всё о грустном с тобой? Давай я тебе лучше спою, друг мой? Чукча-чукча-чукча кучерявый!

  -Алиханыч.

  -А?

  -Почему всё так случилось? Почему наша страна распалась? Разве нам плохо жилось вместе?

  -Лично мне тогда жилось хорошо. Может и без излишеств каких-то, но всего хватало. Я никогда не жаловался. Ну а кому-то, может и плохо жилось тогда. Мы же не знаем. Это теперь только правду открывают. Рассказывают, как всё было на самом деле. А тогда же мы не знали. Верили всему. Видишь, оказывается, что мы - казахи, это прямые потомки Тамерлана. И наша цивилизация была величайшей на континенте. А советы лишили нас этой гордости. Теперь мы по крупицам восстанавливаем это утраченное могущество.

  -Значит ты, как и Василий, мажешь грязью прошлое, чтобы хорошо устроиться в настоящем?

  -Что? Нет, что ты, Сан Саныч! Васька - он конечно тот ещё прощелыга! У меня, говорит, обоих дедов раскулачили! А журналист попался хитрый, спрашивает - как, мол, могли обоих твоих дедов раскулачить, если один был коммунистом - председателем колхоза, а второй - вообще всю жизнь прожил в городе?! Эх, Васька и завертелся, как вошь на гребешке. Ты бы слышал. Я так смеялся. Ну а что касается моей позиции, Саныч, то я хоть и признал новый порядок, но от старого не отрёкся. Нужно жить в настоящем, но всё то хорошее, что было в прошлом, следует беречь в своей памяти. Я так считаю.

  -Я уже со всем согласен, лишь бы вырваться отсюда, -сказал Александр.

  -Думаю, что тебя не выпускают по другим причинам, -предположил Асхар. -Фамилия у тебя подозрения вызывает.

  -А что не так с моей фамилией?!

  -Ты погоди, не горячись. Просто подумай. Сейчас у вас русский мир. Русское единство. То есть русские должны держаться друг за друга. Как и казахи. Но мы отдельно друг за друга держимся, а вы - отдельно. Потому что у каждого своя страна теперь, и так положено. И если ты русский, то ты тоже должен...

  -Я не русский, -перебил его Нестеренко. -И не украинский. Я - советский. Советским и помру. Не могу я иначе. Не укладывается у меня в голове это разделение. Уж каким родился - таким и пригодился. Может быть сейчас все вокруг и разделились, но я не чувствую себя в отрыве от, например, тебя. Хоть ты и казах. Да какая разница? Мы с тобой родились в одной стране. Значит мы с тобой земляки и братья.

  -Хорошо говоришь, Сан Саныч, хорошо говоришь, -вздохнув, ответил Кусаинов. -Да, мы братья. Кто спорит? Но наши дети - уже нет. А наши внуки и подавно. По-русски они теперь не говорят. Только по-казахски и немного по-английски. А коммунистическая партия у нас вообще запрещена. Поэтому мне пришлось отказаться от партбилета. Ничего нас больше не объединяет, кроме общей границы и торговых соглашений. Но печалиться не стоит. Нужно верить, что всё будет хорошо. Главное, что мы живы.

  Нестеренко молча смотрел на экран телевизора, где с выключенным звуком крутились какие-то лица, пейзажи и рекламные ролики. Асхар ещё какое-то время рассказывал ему что-то про своих детей, про Казахстан. А заодно, пытался подбадривать. Но тот его уже не слушал, полностью погружённый в свои глубокие мысли.

  Наконец, Кусаинову надоел этот односторонний разговор, и он начал собираться.

  -Ладно, Саныч, пора мне. До поезда три часа осталось. Нужно ещё вещи забрать в гостинице. Не грусти, дорогой. Ещё увидимся когда-нибудь, -улыбался он грустной улыбкой. -Правнучка обещала Интернету научить! Когда научусь, буду с тобой по нему разговаривать. Так что ты тоже учись Интернету, понял?

  -Понял... -Александр крепко пожал ему руку. -Всего тебе доброго, Алиханыч.

  ЧАСТЬ СЕДМАЯ

  ПЛОХОЙ КОМЕДИАНТ

  Палец упёрся в кнопку дверного звонка, и хоть нажатие было не сильным, коробочка с кнопкой вывалилась из стенки, повиснув на проводках, вдоль огромной выбоины, зиявшей в старой штукатурке, положенной ещё в годы запуска корабля "Салют". Но звонок всё-таки прозвенел чирикающей птичкой. В квартире послышалось шарканье тапочек. Дверь со скрипом приоткрылась.

  На пороге стояла пожилая женщина, шестидесяти пяти лет, с болезненными глазами и тонкой, морщинистой шеей.

Перейти на страницу:

Похожие книги