Например, прямо сейчас я отождествляюсь с разговором с вами. Я слышу, как я говорю в то время, как пишу для вас. И в то же самое время я замечаю, что этому первичному процессу мешает вторичный: с улицы входит Барбара, она хочет поработать дома. Что касается меня, то моему телу хотелось бы побежать на пляж. Я полагаю, пора изменить мое собственное сознание, переключить каналы, подвигаться — так что до скорой встречи. Я намерен поменять каналы и самотождественности. Пока!
Все формы страдания обладают по крайней мере одной общей характеристикой. Страдающий — это жертва вещи или человека, какого-то злого преследователя, создающего страдания. Индивиды очень по-разному относятся к страданию. Умирающие люди, по крайней мере вначале, борются со своей судьбой. Позже у них могут быть сновидения и телесные переживания, которые заставляют их прекратить борьбу со своим страданием и соединиться с ним.
Для людей весьма необычно сознательно хотеть отождествляться с той своей частью, которая причиняет страдания, или симпатизировать ей. Все склонны оставаться со своим первичным процессом: они ненавидят преследователя. И все же, разумеется бессознательно, каждый человек становится преследователем и потом страдает, сам не зная почему.
Коль скоро вы бессознательно отождествляете себя с жертвой и не осознаете мучителя, у вас возникает чувство безысходности. Этот фактор, а также неполное переживание страдания обусловливают непрерывность страдания.
Рис. 13. Джон Генри Фьюзели "Ночной кошмар"
Многие из тех, кто испытывает сильные страдания, говорят, что они не могут медитировать. Их проблема заключается в том, что они отождествляют себя с жертвами "творца боли", и они выходят из положения, избегая его. Как получается, что простая смена каналов вроде рассказанной истории о страдающем человеке так помогает им? С точки зрения, процесса причина весьма проста. Они чувствуют себя лучше, потому что переключили самоотождествления. Они более не идентифицируют себя в качестве мучеников; они стали беспристрастными наблюдателями, созидателями, рассказчиками. Прежнее страдание было обусловлено их бессознательным.
Юнг часто говорил, что способ облегчения страдания состоит в том, чтобы найти смысл в трудной ситуации. Обнаружение смысла облегчает страдание, раскрывая его цель. То же самое справедливо для нахождения метакоммуникатора или беспристрастного наблюдателя, который стоит вне пространства драмы "преследователь — жертва". Если вы отождествляетесь только с одной своей частью, тогда нет никакого метакоммуникатора: некому работать именно с этой частью. Вы не можете принять решение глубже ее исследовать, усилить ее или даже усилить страдание, потому что вы являетесь этой частью. Одно из оснований для работы над собой состоит в том, чтобы развивать взаимоотношения со многими аспектами себя самого и быть способным вникнуть в них, дать им развернуться.
Чем больше вы работаете над собой, тем меньше вы будете отождествляться только с одной своей частью и тем ближе вы к режиму метакоммуникации. Таким образом, даже если вы погружены в какие-то превратности судьбы,
Когда кто-то занемог, ему может сниться, что он здоров, или он может переживать моменты хорошего самочувствия в медитации. Это возможно потому, что, подобно любому другому процессу, физическая боль происходит только с частью личности. Когда страдающий медитирует, источник страдания появляется в качестве части его тела, персонажа сновидения или духа. Эта часть, «болезнетворец», не чувствует боли. Если вы переключитесь и поработаете с создателем боли, а не только с первичным процессом, жертвой, вы сможете работать со своей собственной болезнью, усиливая симптомы и исследуя их значение. Они часто пропадают, как только приобретают смысл.