Читаем Саратовские байки об игрушке, гармошке и калаче полностью

– Правду ты сказал. Верно – ты меня не знаешь, а вот я тебя знаю. Знаю потому, что занимаюсь, в определённом плане, твоими делами.

– Как это?

– Ну…, скажем,… я неким образом слежу за работой мельниц и хлебопекарен. Знаю, что, где и как происходит. – И ночной гость неопределённо покрутил растопыренными пальцами в воздухе на уровне плеч.

– А что же я вас никогда не видел и про вас не слышал? – продолжал задавать вопросы мастер, не зная как называть гостя.

– Не надо было, вот и не слышал. – Просто сказал пришелец.

– А теперь что, надо стало?.. – спросил мастер, окончательно прогнав с себя первый испуг.

– Я всегда держал тебя, Фрол, за умного человека… – Ночной гость мягко улыбнулся.

– Не надо меня хвалить…– насупился Фрол. – Скажи мне прямо – ты кто?– Этот вопрос немного поставил незнакомца в тупик.

– Я.. Гм… – пришелец пожевал губами, свернул их в трубочку, затем, пожал плечами и просто сказал. – Для вас я дух. – И уточнил: – Хлебный дух.

– Дух запаха что ли? – Спросил Фрол. – То-то я чую – от тебя свежим хлебом попахивает.

– Думать можно по-разному. – Коротко и несколько туманно ответил Хлебный дух.

– А имя-то у тебя есть? – продолжал допытываться Фрол. – Я вот, Фрол, а тебя как зовут?

– А как придумаешь, так и зови. – Немного сконфуженно ответил Хлебный дух.

– Ты что, бес что ли? – Продолжал задавать вопросы мастер. – Это ты на меня сон нагонял?!

– Фу…, какие неприличности ты говоришь… – сказал Хлебный дух и поморщился. – Ты за кого меня принимаешь? Бесы – это из другого репертуара, а вот твоя сонливость, это моих рук дело, – и Хлебный дух расплылся в улыбке. – Боялся, что ты меня сразу прогонишь, а сонливость этому мешает.

– Не знаю за кого тебя принимать, – нервно ответил Фрол. – Ты мне ничего не говоришь, вот я и прикидываю что к чему?

– Если хочешь знать – я неким образом являюсь покровителем. – Хлебный дух запнулся и добавил, – покровителем саратовского калача.

– Ты смотри-и-и!!! – вырвалось у Фрола. – Куда хватил! То сон нагоняет, то вдруг покровителем калача стал…


В это время в дверь постучали. Фрол пошёл открывать. Открыл, посмотрел, оказывается, пришёл допекало Ефим. Узнав, что садки ещё нет, сказал, что придёт чуть позже и удалился. Фрол вернулся к квашне, но Хлебный дух исчез, зато стоял мучной мешок, которого раньше не было. Как только мастер подошёл к мешку, из него выглянула голова покровителя. Волосы на голове и усы у Хлебного духа были в муке. Шляпу он держал в руке. Тут ночной гость громко чихнул, обдав Фрола облачком мучной пыли.

– Будь здоров, коллега, – сказал Фрол, смеясь, потому что пришелец выглядел в мешке весьма комично.

– Тебе тоже не кашлять. – Ответил Хлебный дух, выбираясь из мешка.

– Что ж ты в мешок забрался, да ещё в мучной? Поинтереснее ничего не мог выдумать? – смеясь, спросил мастер.

– Это первое, что пришло в голову, – отряхиваясь от мучной пыли, проговорил Хлебный дух. – Приходится использовать те приёмы, что вам, людям, более всего понятны по сказкам, тогда вы меня легче воспринимаете. Если б я не спрятался в этот мешок, на котором ты лежал, а просто исчез, стал невидим для человеческого глаза, или принял форму кошки, то ты обозвал бы меня бесом, не так ли?

– Я и сейчас думаю, что ты один из них, только без хвоста.

– Неправильно думаешь…, – продолжая отряхиваться, говорил ночной гость. – Я из дальнего мира, а бесы, это жители вашего мира, только вами невидимые.

– Как же вас различить? – поинтересовался Фрол.

– Очень просто. Если ты будешь крестить беса и читать молитву, то он исчезнет, а я нет. На меня законы вашего мира не действуют. Я живу в другой парадигме.

– Что это ты за слово такое сказал – па-ра-диг-ма. – Произнёс в растяжку Фрол.

– Ну, другая реальность что ли, так для тебя понятнее?

– Да, да. Только мне это слово понравилось – па-ра-диг-ма. Можно я тебя так звать буду?

– Зови, как тебе нравится. – Хмыкнул Хлебный дух. – Хоть парадигмой, хоть ещё как.

– Этой пара… парадигмой…, и буду тебя звать.

Ночной гость расхохотался.

– Ну! Уморил… Право слово, уморил…

– Слушай, Парадигма. Хватит смеяться. Скажи прямо, зачем явился? Только отвечай, а не финти. Знаю я вас. – Напустил на себя важности Фрол.

– Ладно… ладно… . Не сердись. Сейчас я пришёл предупредить тебя о чрезвычайном событии. Когда это событие надвинется, ты должен будешь принять в нём участие.

– О, какие новости! – Изумился Фрол. – А твоя, какая в этом корысть?

– Корысть такая, что я в своей системе отвечаю за особенное чудо вашей цивилизации. Этим чудом из чудес является ваш хлебный саратовский калач. Я отвечаю за его изучение. Он и в нашей цивилизации воспринимается, как необычное явление. Так что будем сотрудничать.

– А почему именно со мной? – Мало соображая, что говорит Парадигма, задал вопрос мастер.

– А потому говорю с тобой, что нет у вас в пекарне человека, кто знает дело лучше, чем ты, – ответил Хлебный дух. – Теперь мне пора. Я заговорился с тобой, извини, ухожу и не прощаюсь…

Тут вокруг квашни и Фрола закрутилась мучная пыль и Хлебный дух исчез.


Перейти на страницу:

Похожие книги

В круге первом
В круге первом

Во втором томе 30-томного Собрания сочинений печатается роман «В круге первом». В «Божественной комедии» Данте поместил в «круг первый», самый легкий круг Ада, античных мудрецов. У Солженицына заключенные инженеры и ученые свезены из разных лагерей в спецтюрьму – научно-исследовательский институт, прозванный «шарашкой», где разрабатывают секретную телефонию, государственный заказ. Плотное действие романа умещается всего в три декабрьских дня 1949 года и разворачивается, помимо «шарашки», в кабинете министра Госбезопасности, в студенческом общежитии, на даче Сталина, и на просторах Подмосковья, и на «приеме» в доме сталинского вельможи, и в арестных боксах Лубянки. Динамичный сюжет развивается вокруг поиска дипломата, выдавшего государственную тайну. Переплетение ярких характеров, недюжинных умов, любовная тяга к вольным сотрудницам института, споры и раздумья о судьбах России, о нравственной позиции и личном участии каждого в истории страны.А.И.Солженицын задумал роман в 1948–1949 гг., будучи заключенным в спецтюрьме в Марфино под Москвой. Начал писать в 1955-м, последнюю редакцию сделал в 1968-м, посвятил «друзьям по шарашке».

Александр Исаевич Солженицын

Проза / Историческая проза / Классическая проза / Русская классическая проза
Крещение
Крещение

Роман известного советского писателя, лауреата Государственной премии РСФСР им. М. Горького Ивана Ивановича Акулова (1922—1988) посвящен трагическим событиямпервого года Великой Отечественной войны. Два юных деревенских парня застигнуты врасплох начавшейся войной. Один из них, уже достигший призывного возраста, получает повестку в военкомат, хотя совсем не пылает желанием идти на фронт. Другой — активный комсомолец, невзирая на свои семнадцать лет, идет в ополчение добровольно.Ускоренные военные курсы, оборвавшаяся первая любовь — и взвод ополченцев с нашими героями оказывается на переднем краю надвигающейся германской армады. Испытание огнем покажет, кто есть кто…По роману в 2009 году был снят фильм «И была война», режиссер Алексей Феоктистов, в главных ролях: Анатолий Котенёв, Алексей Булдаков, Алексей Панин.

Василий Акимович Никифоров-Волгин , Иван Иванович Акулов , Макс Игнатов , Полина Викторовна Жеребцова

Короткие любовные романы / Проза / Историческая проза / Проза о войне / Русская классическая проза / Военная проза / Романы