На горизонте небо уже прорезала серая полоска утренних сумерек, когда Нил выбрался из машины. Наступал понедельник. Он сунул пистолет в карман и пошел к задней калитке.
Золотой браслет Элизы тяжело болтался на его запястье.
Нил осторожно закрыл за собой калитку, чтобы она не лязгала и не будила других жильцов.
Свет доносился только от ламп над дверями нескольких квартир, что выходили на внутренний двор. И из занавешенного окна его собственной квартиры на втором этаже. Он оставил свет включенным, полагая, что поездка в видео-прокат не займет больше десяти минут. Так лампа всю ночь и горела. Все прочие окна, выходящие на двор, были темны.
Поднимаясь по лестнице, Нил посмотрел на бассейн в центре двора. Отраженный свет плескался на поверхности воды.
Вид был очень умиротворяющим.
Он подумал о бассейне Элизы.
Представил ее обнаженной на доске для ныряния, как она подпрыгивает, переворачивается, делает сальто, может быть, даже дотягивается ладонями до пальцев ног пока летит сквозь ночную тьму - а затем резко вонзается в прохладную воду...
Больше она никуда не нырнет.
У него возник комок в горле.
Как такое могло случиться?
Как?
Он прошел по общему балкону к двери своей квартиры.
Отпер замок, вошел, закрыл за собой дверь и закрыл на щеколду.
Потом достал пистолет из кармана.
Держа его наготове, он начал обходить комнаты своей квартиры.
Он говорил себе, что нет повода беспокоиться. Убийца не мог затаиться у него дома - как он способен сюда добраться, если лишился транспорта?
"Лишь насколько мне известно" - напомнил он себе.
Но как знать? У него вполне могла быть запасная машина где-то рядом, чисто на всякий случай. Или он мог угнать машину у кого-то из соседей Элизы.
Или машину самой Элизы?
Обыскивая дом, Нил заглянул и в гараж. Большой, на две машины. Там стоял белый Мерседес. Он предположил, на тот момент, что это единственный автомобиль.
Ублюдок мог сейчас быть где угодно.
Но не здесь. Его определенно не было ни в маленькой комнате-студии, ни на кухне. Эти помещения Нил уже проверил, но теперь осознал, что ему страшно заходить в ванную и включать там свет.
"Нет там его" - сказал он себе.
- Она на работе, - пробормотал себе под нос Нил, - Никого там нет. Никого.
Сжав зубы, задержав дыхание, он шагнул в ванную и щелкнул выключателем.
Ванна была белой, чистой и пустой.
Никого в помещении, кроме него.
Он повернулся к зеркалу. Увидел свое лицо, но оно было каким-то не таким, как раньше. Осунувшееся, ошеломленное, словно контуженное. Такое лицо он ожидал бы увидеть у последнего выжившего из погибшей в пустыне экспедиции.
Он отвернулся от зеркала и вышел в гостиную.
У двери в спальню он уже не медлил - просто зашел и включил свет. Все хорошо. Ничего не изменилось с его ухода, на первый взгляд. Но он все-таки заглянул в шкаф и под кровать, на всякий случай.
Потом достал коробку с патронами из верхнего ящика комода. Встав рядом, он перезарядил оба магазина. Один магазин вставил в рукоятку пистолета и дослал до щелчка ударом ладони. Потом передернул затвор, досылая патрон в патронник. Сняв оружие со взвода, он положил пистолет на комод и разделся.
Свою одежду он кинул на пол. Не хотелось сейчас с ней возиться.
На нем все еще оставался браслет.
"Нет, больше никаких волшебных полетов, - решил он, - Только не сегодня."
Ему нравилось носить браслет. Позволяло чувствовать, будто он все еще имел какую-то связь с Элизой.
Но все-таки нежелательно было оставлять его на руке. Марта могла прийти и увидеть. Она заканчивала работу в восемь утра, и вполне могла заглянуть к нему, прежде чем ехать к себе домой.
Она периодически заходила без предупреждения, имея ключ от его квартиры.
Поразмыслив, Нил снял браслет. Положил его в ящик комода, спрятав под кучей носков.