Спросил ее: «Вы, я думаю, без ума от Плезневича?». Молчит. Молчание – знак согласия. Еще вопрос: «Вы, наверное, хотели здесь, под скамейками, познакомиться со знаменитым писателем?». Опять молчит. О чем ни спросит, со всем соглашается. Неужели именно такова ее метафизическая составляющая? Это следовало без промедления проверить. Вот он и предложил ей, довольно-таки креативненько: «Простите, милая девушка, как вы отнесетесь к моей совсем безобидной просьбе – переспать со мной? Не подумайте чего плохого – просто, чтобы вместе попытаться ощутить бездонную глубину экзистенциальной пустоты?» От удивления она вскрикнула: «Вау!» и пошла себе. А он за ней и опять-таки поинтересовался – только для поддержания разговора: «Вы не находите странным, что мне тоже совершенно случайно надо идти именно в эту сторону?». Она молча развернулась и довольно независимо двинулась в противоположном направлении. Он, естественно, – опять вслед за ней и говорит: «Мы с вами одновременно вспомнили, что надо все-таки идти в другую сторону. Согласитесь, это абсолютно удивительное совпадение». И опять она промолчала. Такой у них необычный «разговор» получился. Гуляли весь вечер, «проболтали» до темноты, коснулись разных тем, и, какие бы вопросы он ни задавал, она во всем с ним соглашалась. Потрясающее единство интересов! Это неудивительно – она ведь тоже фанат Плезневича.
Наум Плезневич. Для Румба это больше чем увлечение. Все, что зарабатывал, он тратил на статьи и книги любимого писателя. И не только деньги, но и время – мотался по букинистам, по аукционам. «Лучше бы на девушек тратил», – говорили ему друзья, но отказаться от книг Наума Ивановича было выше его сил. Гуглил их на английском, на французском, на суахили… Зачем ему всякое такое? Разве Румб знает все эти языки? А ведь его возлюбленный Плезневич не только много пишет, но и постоянно переиздается в различных издательствах, журналах и сборниках. И почему-то все в самых дорогих подарочных изданиях. В кожаных переплетах, с медными застежками, с золочением. Шародей сказал, что видел в продаже десятитомник
Пустота – великая субстанция и фантастически глубокая идея. Эта субстанция охватывает половину мира, а идея Пустоты управляет помыслами половины человечества.
Наш мир наполнен, в любой точке пространства что-то есть, что-то постоянно присутствует и в духовном пространстве. Не только присутствует, но и наполняет его. Но как мы узнаем об этом?
Ничего-то мы не узнали бы, если б не было противоположного состояния материи и духа. Без тьмы мы не знали бы, что такое свет, без ненависти – что такое любовь, ты меня понимаешь? – объяснял он невидимому оппоненту, а может, и самому себе.
Плезневич – великий мыслитель, он открыл нам полмира, о котором мы ничего, ровно ничего не знали до его появления в литературе, – пространство Пустоты. Постигнув это новое измерение пространства, мы заново откроем для себя наполненность нашего мира.
Ну, хорошо, – отвечал ему неизвестный оппонент. – Пустота – это пустота. Что там можно изучать? Пустота всегда одинакова, в ней ничего нет.
«Как же ты ошибаешься, мой друг. Пустота столь же разнообразна, как весь наш явленный, проявивший себя мир. Это и есть смысл дуализма. Пустота может быть материальная и духовная, пустота может чисто российской, а может быть малайской, японской. Есть пустота глаз и пустота мыслей, пустота мечтаний и пустота помыслов».
Ну и что же такого особенного пишет о Пустоте твой Плезневич? – не унимался внутренний голос.
«Он не пишет. Он беседует с читателем. И мы вместе с ним медленно, шаг за шагом, приближаемся к пониманию великих истин».
Румб купил одну из его лучших книг, это было как раз тогда, когда он работал еще в аппарате фирмы
Что там внутри?
О, там очень здорово. Первые тридцать страниц – буква «П». Вначале – большая, на всю страницу, потом – меньше, меньше, совсем крошечная, а на 29-й и 30-й – практически уже невозможно разглядеть. Конечно, следовало внимательно отнестись ко всем без исключения страницам. Каждая говорит о своем, наводит на особенные мысли. И если читатель, не торопясь, пройдет весь путь, то на 29-й и особенно на 30-й странице для него откроются новые горизонты. Но рассмотреть букву «П» на этих страницах можно только с помощью лупы. Профаны и невежды даже представить себе не могут, насколько это интересно. Вторые 30 страниц – это буква «У». И так далее… Он-то понимает всякое такое. Каждое издание Пустоты несет новый заряд энергии и информации. Каждая книга – еще один шаг к раскрепощению и свободе.