Через три дня цех уже работал. Работал снова с нами и Женька, который третьим пунктом своего ультиматума выставил передачу в его личное пользование небольшого подсобного помещения. Скрепя сердце и скрипя зубами, директор согласился и на это условие. А Женька притащил туда откуда-то старый кожаный диван, лабораторный металлический стол и трехсекционный деревянный шкаф, который выбросила из своего обновленного кабинета "главбушка". И зажил наш Женька, как прежде, даже еще лучше: когда случался очередной запой, он, памятуя совет опытного начальника охраны, оставался теперь на весь его срок на территории завода (директор, само собой, ничего этого не ведал, а то бы летел наш Женя с завода вместе с главным инженером и начальником охраны вкупе!), а еду и выпивку приносили ему спасенные им от позора электрики. Теперь все были довольны: и Женька; и его семья, не убегавшая больше с глаз долой к теще; и главный инженер, который называл его после того случая исключительно "Евгений Васильевич" (правда, с явным сарказмом и с протяжным, насмешливым "ч-ч-ч" в конце). Да, кстати: когда Женька узнал, что это я посоветовал инженеру поехать за ним, то он выставил мне хороший могарыч - две бутылки неплохого коньяку. Их мы с ним, через какое-то непродолжительное время, вместе и выпили, раскупорив этим очередной Женькин запой.
Да уж, знаменитая была история! Мы на заводе иногда вспоминаем ее за обеденной бутылочкой самогона, неизменно прибавляя в конце:
"Блять, ну и повезло же этому счастливчику Женьке!".