— Прекрасно! — ответила Вирджиния, заласканная до того, что вновь впала в то блаженное состояние, когда ей хотелось поверить в судьбу, положиться на жребий и не делать больше никаких усилий, совсем никаких усилий — никогда.
Через пять дней миссис Бодуин была готова к отъезду. Все, что следовало уладить, было улажено, все сундуки увезены. Пять сундуков — вот все, что у нее осталось. Обобранная и изгнанная, она ехала в Париж доживать там свои дни.
В день отъезда она ждала в гостиной, когда Вирджиния придет с работы. Она сидела в шляпе и пальто, как чужая, как гостья.
— Я ждала, чтобы попрощаться, — сказала она. — Завтра утром еду в Париж. Вот мой адрес. Кажется, все формальности улажены. В случае чего, дай мне знать, я обо всем позабочусь. Что ж, до свидания — надеюсь, ты будешь
Последняя фраза прозвучала мрачно, и это отрезвило Вирджинию, которая, похоже, начала терять голову.
— Почему бы нет? — проговорила она с кривой усмешкой.
— Я не удивлюсь, — сурово, твердо произнесла миссис Бодуин. — Полагаю, армянский дедушка хорошо знает, что делает. Оказывается, ты отлично подходишь для гарема.
Слова падали медленно, каждое по отдельности, неся в себе великое презрение.
— Наверно, так и есть! Смешно! — воскликнула Вирджиния. — Интересно, откуда это у меня? Не от тебя, мама… — с насмешливой медлительностью произнесла она.
— Не от меня.
— Скорее всего, дочери вроде снов, грезишь об одном, а получаешь совсем другое, — со злостью протянула Вирджиния. — В тебе нет ничего гаремного, значит, все досталось мне.
Миссис Бодуин метнула на нее быстрый взгляд.
— Мне очень жаль тебя! — сказала она.
— Благодарю, дорогая. Мне тоже тебя немножко жаль.