Из ящика в лабораторном стеллаже вылез склёпанный из металлических уголков и похожий на самого капитана голый бородатый робот в очках и с бритой головой. Робот засунул себе в багажник дополнительный аккумулятор, оделся в маску и, когда на него нацепили ошейник с поводком, повёл капитана по ночному городу.
15. Ночная прогулка
Безлунное небо над планетой усыпали такие яркие звёзды, что, хотя мешало зарево городских огней, можно было различить тени от звёзд и даже звёздную зарю на лёгких облачках у горизонта.
Не обращая внимания на возмущённые крики прохожих, капитан в исследовательских целях пинками опрокинул с десяток уличных урн и, покопавшись в мусоре, совершенно бесплатно нашёл свежий номер местной газеты «Вечерний рассвет».
Развернув газету так, чтобы витрины фирмы «Импорт шпионов» осветили страницы, капитан прочитал сперва написанный неким Гипнопотамом фельетон, в котором высмеивался ряд физических законов, а потом статью академика Боголомова, предлагавшего ввести за нарушение этих законов уголовную ответственность.
Культурная хроника газеты сообщала о гастролях Большого какофонического оркестра и о скандале на премьере балета «Раздетта», где артисты закидали публику тухлыми яйцами за то, что та отключила музыкальный инструмент, издающий аплодисменты.
Заканчивалась культурная хроника репортажем о торжественном открытии местными археологами автостоянки первобытного человека. Где помимо наскальных кинокартин, золотого зуба мамонта и ископаемого протеза ноги, по которому научными методами восстановили полный облик его обладателя, было найдено множество предметов пещерного обихода из окаменелого металла. А также ряд полустёртых надписей, примерный перевод коих с первобытного выглядел так: «Ударим чистотой стоянки по истории древнего мира» и «Отстоим права архантропа на тайну личной жизни».
Ещё в газете имелось объявление о сеансе реанимационного фильма «Сверхновая планета». Капитан хотел было пойти на кинокартину, но сопровождавший робот принялся отговаривать капитана: мол, даже старожилы – и те помнят, что такого нудного фильма не появлялось уже лет сто: фильм настолько набит штампами, что его можно смотреть с закрытыми глазами.
– Слушай, железяка, – вежливо перебил капитан провожатого, – а как называется ваша планета – ну вот эта, на которой мы с тобой находимся?
– О добрый господин, – неожиданно взмолился провожатый, с громыханием падая на колени, – пожалуйста, не задавайте такие вопросы бедному роботу. Мне велено скрывать от вас название нашей планеты – но ведь вы тоже скрываете от нас своё имя…
– Разве? – поднял брови капитан. – Тебе, может, ещё всю мою анкету пересказать? Тогда пожалуйста: меня зовут… э-э… Яименименя, по национальности я… э-э… чистокровная помесь арийца со снежным человеком, живу в городе… э-э… Нефтеигазск, а работаю в журнале… э-э… «Нэйшнл Джиометри»… э-э… псих-олухом. Ну, как там с названием планеты, мятежный робот?
– Алло, капитан, – заговорил вдруг человечьим голосом селектор, висевший на груди робота, – это вы, капитан? – голос, несомненно, принадлежал Килограмму. – Сейчас же прекра…
– Вы ошиблись номером, это прачечная, – сварливо отрезал капитан, выключая селектор и на всякий случай оттаскивая робота подальше от витрин, на которой красовались декоративные скрытые камеры.
– О добрый господин, – простонал робот, – я всё равно не могу сообщить вам название нашей планеты. Потому что оно, увы, нецензурное…
И с этого момента робот испортился. Его тупой компьютер отвечал теперь на любые вопросы, но отвечал лишь одно: «Не знаю». А потом в роботе что-тохрустнуло, и он вообще стал бросаться на прохожих, разваливаясь при этом прямо на глазах.
Хорошо ещё, что среди прохожих нашёлся один участливый гуманоид, который остановился перед роботом, напоминавшим уже просто груду взбесившегося металлолома, и принялся делать руками гипнотические пассы. Робот сразу застыл в трансе, скрежеща несмазанными зубами.
– Спокойной ночи, – властным тоном приказал гуманоид роботу и для верности ещё раз гипнотически пошевелил руками.
– Рад стараться, Ваше Шевеличество, – вежливо откликнулся робот и, рухнув на мостовую, сонно захрапел.
– Ой, как вы меня выручили, – облегчённо заулыбался капитан участливому гуманоиду. – Возьмите, пожалуйста, в знак моей признательности… – капитан пошарил по карманам космического комбинезона, – в качестве небольшого сувенира… ну, хотя бы вот эту юбилейную марку: она выпущена почтой Альфы Центавра. Подобные марки можно наклеивать хоть на планету, хоть на звезду.
– Нет-нет, мой поступок не стоит такой благодарности, – принялся любезно отказываться гуманоид.
«На что, интересно, паршивец намекает? – сразу насторожился капитан. – «Не стоит такой благодарности» – как это понимать? Мало ему моей марки, что ли? Ну, погоди, гуманоид, сейчас я тебе покажу…»
– Мне два раза повторять не нужно, не смею проявлять назойливость, – согласным тоном, не отставая в любезности от гуманоида, проворковал капитан и, гордый своей культурностью, вежливо сунул марку обратно в карман.