Рони-Шерье исчез из ее жизни, и она порой остро чувствовала, как опустела ее жизнь. Она скучала за ним, за его возвышенным, нежным поклонением, но жизнь шла своим чередом. Она была молода и полна жизни, ее манили развлечения, на которые щедра была королевская чета. Франциск Милосердный был набожен и мягкосердечен. Сам не склонный к шумному веселью, он тем не менее снисходительно и даже охотно позволял развлекаться другим. Стареющая королева Алисия благодаря спокойной и мирной жизни, которую она вела, сохранила грацию, изящество и даже миловидность молодости. Ее фигура не претерпела с возрастом никаких изменений, а неизбежные морщины ей ловко удавалось скрывать с помощью ухищрений парфюмера. Желая, пока не поздно, блеснуть отцветающей красотой, она часто устраивала балы и прогулки, ездила с королем на охоту, поощряла всяческие представления, — развлекалась сама и любила, чтобы веселились другие. Но среди ее друзей — так случается — вдруг оказалось много молодых смазливых провинциальных глупцов. Королеве нравилось покровительствовать, а любители быстрой и легкой наживы слетались к ней, как мухи на мед. Очередной жертвой покровительства королевы стал молодой виконт д’Антони. Это был очень робкий юноша, неуклюжий, с копной непослушных каштановых волос, которые, казалось, не знали прикосновения гребня. Скучающая Изабелла, впервые увидев его на балу, стала подшучивать над ним, но робкий юноша не только не понял юмора принцессы, но ему даже показалось, что он имел успех. Он развеселился, и Изабелла обнаружила, что улыбка у него довольно милая. Такие люди, улыбаясь, легко завоевывают доверие и симпатию. За считанные минуты беседы д’Антони сообщил Изабелле, что, несмотря на отошедший к нему титул виконта, он будущий Рафаэль и обещал показать принцессе свои шедевры. Изабеллу позабавило его невинное хвастовство, и она стала вызывать его на откровенность.
Де Берон, решив принять участие в беседе, задала тему.
— Я слышала от кардинала, что в Сан-Эсте арестовали ведьму. Она навела порчу на скот и испортила весь урожай винограда в монастыре Шевре.
— Что за россказни! — удивленно проговорила принцесса. — Мы как будто давно справились с произволом святой инквизиции, и не думаю, что кардинал Жанери начал бы охоту на ведьм.
— Уверяю вас, настоящая ведьма!
— Смешно слушать, Амьен. Наверное, арестовали воровку на рынке, и у нее оказались зеленые глаза, а потом все это обросло слухами. Я не верю в ведьм и привидения.
— Но я знал одну ведьму, — широко открыв глаза, прошептал д’Антони. Казалось, пережитый ужас все еще с ним.
— Правда, виконт? — недоверчиво спросила Изабелла. — Настоящую?
— Это моя мать, — сказал он, краснея и опуская голову. Изабелла нахмурилась.
— Простите, ваше высочество, но судите сами, — он, торопливо оглядываясь, будто боясь быть замеченным в чем-то недостойном, приоткрыл медальон с миниатюрой — мужчина и женщина поразительной красоты. — Это мой батюшка и моя мать. Тут она еще красивая. Она очень много пила, доводила себя до почти безумного состояния. Она спустила все состояние, которым могла распоряжаться, а когда деньги кончились, она украла драгоценности тети Эжени, которая жила с нами, продала их, а меня обвинила в краже. Мне было только семнадцать, но она обвиняла меня так упорно, с таким жаром, что едва не добилась, чтобы меня посадили в тюрьму. Если бы отец не вмешался, так бы оно и было.
— И что с ней стало? — полюбопытствовала де Берон.
— В прошлом году, пьяная, она убежала ночью из дому, простудилась и умерла.
Берон рассыпалась в изъявлении своего сочувствия, Изабелла неприязненно молчала. Ее удивило, что д’Антони в первый день знакомства раскрывал семейные тайны, словно гордясь своим несчастьем.
— Раз эта женщина скончалась, вы не должны так дурно о ней отзываться, — наконец, сказала принцесса.
Все же д’Антони был занятнее, чем остальные придворные. Будь рядом Рони-Шерье, принцесса не удостоила бы молодого виконта вниманием, но его не было. Д’Антони стал бывать во дворце. Изабелле не было с ним ни весело, ни скучно, она замечала, что нравится ему, и кружила ему голову. Исчезни он назавтра, она едва ли бы заметила его отсутствие. Д’Антони с его вечными трагедиями и картинами, пусть и не лишенными искры таланта, не мог занять место в ее сердце. Она начала всерьез подозревать, что ее сердце просто-напросто занято.