Читаем Сестры Марч (сборник) полностью

Когда в комнату вошла горничная и сказала, что миссис Моффат просит всех спускаться вниз, Мег растерянно посмотрела на Салли:

– Просто не знаю, как спущусь в зал. Я чувствую себя так скованно. Все мне как-то тянет, жмет. И все время кажется, что я не одета.

– Это потому, что ты сама на себя не похожа. Но выглядишь ты превосходно. Во всяком случае, мне сегодня нечего и тягаться с тобой. У нашей Белл потрясающий вкус. Уж если она возьмется кого-нибудь нарядить, будь спокойна, лучше никто не будет выглядеть. Опусти цветы, держи их свободнее. И постарайся не споткнуться, – сказала Салли, которая изо всех сил старалась не показать, как расстроена, что выглядит куда хуже Мег.

С большими предосторожностями Мег миновала лестницу и плавной походкой вошла в гостиную, где Моффаты занимали первых гостей. Тут Мег суждено было сделать открытие: дамы, которые на предыдущих приемах не обращали на Мег никакого внимания, неожиданно стали чрезвычайно предупредительны и любезны с ней. А молодые люди, которые на прошлом приеме не удосуживались подойти к ней, сегодня не только не сводили с нее глаз, но и просили представить их ей, а будучи представлены, рассыпались в комплиментах. Не обошли Мег вниманием и пожилые леди; сначала они тщательно оглядели ее, а затем начали расспрашивать у миссис Моффат, кто эта незнакомка. Мег слышала, как ответила миссис Моффат:

– Это Дейзи Марч. Ее отец на войне. Он полковник. Это одно из лучших наших семейств. Но, к сожалению, они потеряли состояние. Они очень дружат с Лоренсами. Дейзи прелестное создание. Наш сын без ума от нее.

– Подумать только! – воскликнула пожилая леди и, поднеся лорнет к глазам, принялась разглядывать Мег.

Мег смутили выдумки миссис Моффат, и она сделала вид, что ничего не слышала. Чувство неловкости не оставляло ее. Однако сама роль пришлась ей по вкусу, и она все больше и больше входила в образ светской леди.

Узкое платье жало в талии, шлейф то и дело путался под ногами, серьги при малейшей неосторожности грозили упасть на пол, а Мег как ни в чем не бывало поигрывала веером и смеялась над несмешными шутками, которыми потчевали ее состязавшиеся в остроумии кавалеры. Вдруг она глянула в другой конец зала, и смех ее разом прервался. Прямо напротив нее стоял Лори. Он взирал на нее с удивлением и, как ей показалось, без одобрения. И хотя он поздоровался с ней столь же вежливо и радушно, как всегда, она почувствовала в его взгляде осуждение и вдруг пожалела, что не надела старое платье. Не уменьшали ее смущения и любопытные взгляды Белл и Энни, которые не отрываясь следили за Лори. Однако, к радости Мег, сам Лори выглядел как никогда ранее обескураженным и по-детски застенчивым.

«Пусть они сколько угодно внушают мне разные глупости, я все равно не поверю», – подумала Мег и поспешила к другу.

– Я рада, что вы приехали. Я так боялась, что вы не приедете, – произнесла она по-взрослому покровительственным тоном.

– Джо попросила меня поехать и посмотреть, как вы выглядите. И вот я здесь, – ответил Лори, старательно пряча усмешку, которую вызвали у него взрослые нотки в голосе Мег.

– И что же вы ей расскажете? – полюбопытствовала Мег, которой страшно хотелось узнать, какое она производит впечатление.

– Я скажу, что едва вас узнал. Вы выглядите взрослой и совсем не похожи на себя. Я даже как-то робею, – ответил Лори, теребя пуговицы на перчатке.

– Все это очень забавно. Девочки, шутки ради, нарядили меня, и, знаете, мне нравится. Как вы думаете, Джо удивилась бы? Мне кажется, она бы просто остолбенела, – сказала Мег, надеясь, что таким образом вынудит его высказать мнение по поводу ее внешнего вида.

– Наверное, вы правы, – серьезно ответил Лори.

– Я вам не нравлюсь такая? – спросила Мег.

Ответ был столь же прямым, как и вопрос:

– Нет.

– Почему? – В голосе Мег послышалась тревога.

Он внимательно посмотрел сначала на ее завитые волосы, затем на обнаженные плечи и чрезмерно разукрашенное платье, и во взгляде этом Мег прочла куда больше, нежели в только что произнесенном «нет». Сейчас в Лори не было ничего от того вежливого, деликатного мальчика, с которым она привыкла иметь дело дома.

– Я не люблю перьев и всей этой мишуры.

Мег вспыхнула. Чтобы мальчишка младше нее позволял себе такое!

– Никогда еще не встречала такого невежливого мальчика! – возмущенно сказала она и отошла в сторону.

Реакция Лори не на шутку обидела Мег, и она направилась к окну, чтобы слегка остынуть и согнать краску с лица. Как раз когда она стояла в одиночестве и приходила в себя, мимо прошел майор Линкольн. Он повернулся к своей матери, и Мег явственно услышала, как он сказал:

– Посмотри, во что они превратили эту девочку. А я-то как раз хотел представить ее тебе. Бедная, она сегодня похожа на куклу!

«Вот! – сокрушенно подумала Мег. – Надо мне было поступить так, как хотела. Надень я старое платье, все было бы в порядке. Да и чувствовала бы я себя свободно».

Мег прислонилась лбом к холодному стеклу и не двинулась, даже когда раздались звуки ее любимого вальса.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза