В 5 ч 25 мин транспорт «Жан Жорес» в охранении эсминца «Бойкий» прибыл в главную базу. Он доставил из Новороссийска 81-й отдельный танковый батальон в составе 180 человек и 26 танков Т-26. Утром того же дня в главную базу прибыли из Поти крейсер «Коминтерн», минный заградитель «Островский» и эсминец «Железняков» с 2773 бойцами маршевых рот и 4,5 вагона боезапаса.[601]
Вслед за ними (9 ч 40 мин) вошли транспорты «Курск», «Фабрициус» и «Красногвардеец» в охранении тральщиков «Взрыв» и «Щит». На этих трех транспортах было доставлено из Поти 4716 бойцов 345-й дивизии, 35 орудий и минометов, 280 т боезапаса, 13 автомашин, 486 лошадей, 104 повозки и 260 т различных грузов.[602]Таким образом, переброска в Севастополь 345-й стрелковой дивизии (командир подполковник Н. О. Гузь, военком старший батальонный комиссар А. М. Пичугин, начальник штаба полковник И. Ф. Хомич, начальник политотдела батальонный комиссар А. М. Савельев) в количестве 9955 человек была завершена.[603]
Дивизия сосредоточилась в районах: 1165-й стрелковый полк (без одного батальона), 905-й артиллерийский полк, а также 81-й танковый батальон — кордон Мекензия № 1; 1163-й и 1167-й стрелковые полки — лес в 1 км севернее Инкермана.[604]В 17 ч 30 мин из Севастополя в Туапсе вышли транспорт «Жан Жорес» в охранении тральщика «Щит» в 20 ч 23 мин — транспорты «Красногвардеец» и
В этот день в командование Приморской армией вступил генерал-лейтенант И. С. Черняк, назначенный на эту должность командующим Закавказским фронтом во исполнение директивы Ставки от 20 декабря 1941 г..[605]
Замена командующего для Военного совета флота и Военного совета Приморской армии была неожиданной. Неожиданным явилось и его намерение перейти утром 27 декабря частью сил армии в наступление на северном — северо-восточном направлении, о чем было объявлено в его приказе о вступлении в должность.[606] «Трудно допустить, чтобы подобное решение возникло в результате ознакомления нового командарма с тогдашней севастопольской обстановкой. Да и не мог еще он успеть в должной мере с ней ознакомиться. Очевидно, такую задачу поставили перед ним в далеком Тбилиси, где находился штаб Закавказского фронта»,[607] — пишет Н. И. Крылов.Замена командующего Приморской армией была произведена без согласия Военного совета Черноморского флота, которому он был непосредственно подчинен. В 13.00 из Севастополя была направлена телеграмма:
«Экстренно. Москва. Тов. Сталину.
По неизвестным для нас причинам и без нашего мнения командующий Закфронтом, лично, совершенно не зная командующего Приморской армией генерал-майора Петрова И. Е., снял его с должности. Генерал Петров — толковый, преданный командир, ни в чем не повинен, чтобы его снимать. Наоборот, Военный совет флота, работая с генералом Петровым под Одессой и сейчас под Севастополем, убедился в его высоких боевых качествах и просит Вас, тов. Сталин, присвоить Петрову И. Е. звание генерал-лейтенанта, чего он, безусловно, заслуживает, и оставить его в должности командующего Приморской армией. Ждем Ваших решений.
В этот день Ставка обязала командующего Южным фронтом (директива № 00600) срочно отправить по железной дороге в Новороссийск в распоряжение командующего СОР 3-й дивизион 8-го гвардейского минометного полка. Отсюда о доставке дивизиона в Севастополь должен был позаботиться командующий Закавказским фронтом.[609]
В тот же день народный комиссар обороны приказал последнему отправить 30 декабря в Севастополь пять маршевых стрелковых рот.[610]25 — четверг
Утром в третьем и четвертом секторах противник активности не проявлял, а подтягивал силы к переднему краю нашей обороны. Враг не предпринимал активных боевых действий и в полосе первого сектора, где вел лишь редкий артиллерийско-минометный огонь. Зато во втором секторе вражеская пехота (часть сил 50-й и 170-й пехотных дивизий) при поддержке танков и авиации начала наступление на позиции 514-то и 1330-го стрелковых полков и пятого батальона 7-й бригады морской пехоты.