- Он не шутил, когда говорил, что с борта его корабля можно будет перепрыгнуть на борт авианосца, - заметил летун, когда мы шагали по коридорам к верхней палубе. - Корабли пришвартуют друг к другу.
- Для чего? - удивился я.
- В ангарах «Бродяжника» стоят восемь повреждённых аэропланов. Это не считая наших. И восемь летунов. Их, вместе с машинами, доставят на авианосец. Аэропланов, даже безразгонников, Буковски хватает. А вот с опытными пилотами - тяжело. Вот и собирает кого может. Как говорится, с миру по нитке.
- Обо мне пусть и не думают, - тут же заявил я. - Драться в небе я больше не намерен.
- А вот тут уж дудки, Готлинд, - отрезал смутно знакомый летун. - Будешь драться! - Он остановился, преградив мне дорогу. - Сейчас мы считай, что на фронте. Аэроплана у тебя нет - улететь не сможешь. Значит, не ной, а садись за штурвал боевого безразгонника. Хватит тебе уже прятать голову в песок!
Я сжал кулаки. Очень хотелось смазать по этой смутно знакомой физиономии. Но я отлично понимал - он, скорее всего, справится со мной. Может, не в воздухе, но на земле уж точно. Да и прав этот смутно знакомый летун. Во всём прав. Я в одной лодке с Буковски и китобоями. У меня даже аэроплана нет, чтобы смыться. А если уж сяду за штурвал боевого, то деваться мне будет некуда. Только в сражение! Так уж устроены мы - военлёты.
Всё-таки, я не удержался - оттолкнул смутно знакомого летуна прочь с дороги. Широкими шагами, грохоча каблуками ботинок по стальному полу, направился к выходу на верхнюю палубу.
Брюзгливый капитан «Бродяжника» не солгал. Авианосец уже было хорошо видно, несмотря на тучи. Кажущийся невероятно вытянутым воздушный корабль медленно и аккуратно швартовался к борту корвета китобоев.
На верхней палубе «Бродяжника», кроме суетящихся техников, отдельной группкой стояли летуны. Все как один в чёрных кожаных плащах, шлемах и с очками на лбу. Мы подошли к ним. И сразу стало понятно - смутно знакомый летун, и не из людей Буковски. Потому что хоть и стояли мы рядом с ними, но всё же отдельно. Нас как будто разделяла невидимая черта, переступать которую не собирались ни мы, ни они.
А ведь с этими людьми мне в самом скором времени идти в бой.
Авианосец завис всего в нескольких десятках метров от борта «Бродяжника». Швартовочные команды обоих кораблей, обмениваясь какими-то своими загадочными знаками, принялись за работу. И вот уже натянуты несколько трапов. Один для летунов - поуже и с высокими натяжными перилами. И пару грузовых, чтобы транспортировать по ним аэропланы.
Я заметил, что «Ласточку» оставили на борту «Бродяжника». Значит, уже списали мой аэроплан в расход. Теперь на запчасти разберут. Я понимал, что в воздух превратившуюся в полную рухлядь машину уже не поднять. И всё-таки как-то неприятно было видеть её одиноко стоящей на палубе, пока мимо к трапам катят сильно повреждённые аэропланы. Я отвернулся - и ступил на металлический настил трапа, конечно же, не держась за натянутые перила.
Безразгонники - настоящие, а не переделанные из обычных аэропланов - выглядели совершенно не похожими на летательные аппараты. По крайней мере, на те, что приходилось видеть раньше. Они больше напоминали новомодные автомобили, только на трёх колесах, как у обычного аэроплана. Похожесть усиливала форма фюзеляжа и прямоугольная решётка радиатора. На иных даже щёгольские фигурки имелись. Конечно же, как и аэропланы, летуны расписывали свои боевые машины как могли. Обнажённые девушки. Смерть с косой. Карточные колоды. Молнии. И бог его знает что ещё.
Машины, на которых предстояло лететь в бой нам, был выкрашены в нейтрально голубой цвет. Он якобы помогал фюзеляжу аэроплана сливаться с небом. Глупости и предрассудки, конечно, но традиция осталась с первых месяцев войны.
- Так-так-так, господа летуны, - выкатился нам навстречу невысокий человек в лётной куртке и безразмерных шароварах, заправленных в ботинки, - это будут ваши машины. Но для начала вам надо представиться начальнику лётной части нашего замечательного корабля. Из вас сформируют эскадрильи, и только после этого вы сможете подняться в небо.
- Времени на эту ерунду нет, - отрезал смутно знакомый летун, стоящий рядом со мной.
- Верно, - поддержал его кто-то из пилотов, державшихся отдельной от нас группой. - Мы только из боя - и нам надо как можно скорее вернуться в небо! Там сейчас слишком жарко!
- Но без этого нельзя, - попытался отстоять свою позицию толстяк. - Должен же быть порядок.
- Послушайте, - шагнул я к нему. - Знаете, как в подобных случаях поступали во время войны?
- И как же? - заинтересовался толстяк.
- Очень просто. Считали летунов и формировали эскадрильи уже после возвращения.
- А как же быть с аэропланами? - не понял толстяк.
- Спишете в расход вместе с летунами.
Ответ был жёстким, как и всё на войне.
- Хватит уже болтать! - вспылил летун из державшихся обособлено. - Аэропланы к вылету готовы? - Толстяк нервно кивнул - Пулемёты заряжены? - Новый кивок. - Значит, разбираем их, братва! По машинам!