Оставшись вчетвером, они слушали ласковый и нежный голос Юрате, доносившийся через неплотно прикрытые двери в спальню. Слушали и возвращались в детство: каждый своей тайной тропинкой, проложенной в памяти мимо недавних и давних радостей и горестей, мимо состоявшихся и не состоявшихся встреч, мимо воспоминаний, вызывающих слезы и вызывающих улыбку.
– Спи, моя фасолинка! – пела Юрате и вечер под ее колыбельную превращался в ночь.