Читаем Сибирский валенок полностью

На этот раз родители искали пёсика не на шутку. Поднялась жуткая суматоха. Дядя Боря взмок в своём полушубке и без конца поглядывал на часы: он боялся опоздать на поезд. Попугай стал кричать истошным голосом:

– Дика-Дик! Дика-Дик! Дика-Дик!

Я надеялся, что дяде Боре надоест вся эта кутерьма и он оставит мне щенка. Так и получилось. Вот он прощально взмахнул рукой и протянул мне документы на Дика.

… Мы пили чай, когда Дик боком-боком вышел из-под дивана и налил маленькую лужу. Мама взялась за тряпку. А я посадил щенка на колени.

Тут папа и сказал, что нельма и ему не очень-то понравилась.

Сколько у дика имён?

Самое главное и самое первое имя, записанное в его собачьем паспорте, – Дик. Правда, тут меня кто-то из читателей может поправить: мол, нет у собак имён, даже у самых умных, добрых, красивых. У них не имена, а клички: Шарик, Тузик, Бобик, Ларс, Тиль…

Так ли это, не так – решайте сами. Я считаю, что у Дика – имя.

Можно мне рассказывать дальше?

Через неделю, а может, через две после того как у нас в доме поселился чёрный щенок Дик, мой маленький сын Вовка стал окликать его по-своему: Дика-Дик. Крикнет громко:

– Дика-Дик! – и заливается смехом.

Кувыркаются на ковре, на диване – весело им!

А ещё одно имя, третье, появилось у нашего уже совсем подросшего щенка в ту пору, когда в начале мая мы приехали на дачу и к нам тотчас заглянули соседи – два больших-больших дяди.

Поговорили они с нами о прошлой зиме, о том, что птицы прилетели в наш лес, о том о сём, попили чаю, посмотрели на шаловливого щенка, и один сосед, дядя Юра, сказал, усмехнувшись в чёрные усы:

– Волчара!..

Другой, дядя Саша, добавил:

– Да, зверь, зверина… Его зовут Дикий? Похоже на него, похоже.

Так вот у нашего Дика появилось третье имя.



Ну а потом пошло-поехало.

Тётеньки и дяденьки, гуляющие в нашем дворе со своими собаками и собачками, не раз умилялись весёлому нраву нашего любимца, его добросердечию и уму.

Вот только выйдем на прогулку, уже окликают Дика ласковые люди – собачники:

– Дикунька!..

– Дикушенька!..

– Волчарик!

Вот и попробуй сосчитай, сколько у нашего Дика имён!

Рыжий снег

Вышли мы с Диком на утреннюю прогулку в наш двор, постояли, пооглядывались и направились к пруду по знакомой тропинке, протоптанной в глубоком снегу. Пруд вон там – за соседним домом, и мы совсем не устали пробираться к нему между сугробами.

Хорошо у заледенелого заснеженного пруда! Тихо, бело. Розовое солнце висит за дальними деревьями. Морозец пощипывает щёки.

Дик сделал короткую пробежку, остановился, нюхает чьи-то следы. Ага, значит, кто-то здесь уже гулял: может, Ларсик с тётей Ирой, может, Кузя с тётей Наташей, а может, ещё кто-то…

Я тоже остановилась, глянула в сторонку – и ахнула:

– Вот это да!

Под высокой старой берёзой – весь снег рыжий! Рыжий, в конопушках!

Откуда же он взялся здесь, этот рыжий снег?

Я подняла голову. Точно, это она, ворона. Сидит на толстой ветке и, наклонив голову, смотрит на меня чёрным внимательным глазом.



Дик подбежал ко мне. Поднял любопытную морду, посмотрел на птицу и отвернулся. Те, что летают, его не интересуют. Он любит жить на земле.

И тут-то я поняла, откуда он, этот странный снег. Ворона щипала клювом берёзовые серёжки, вот из них и высыпались порыжелые семена.

А я-то подумала…

А вы что подумали?

Мы пишем вдвоём

Писать буквы и читать по слогам я научилась ещё до учёбы в школе. Моя мама, Анна Алексеевна, работала учительницей и очень хотела, чтобы в нашей семье не было неграмотных, то есть тех, кто в книге рассматривает картинки, а что в ней написано, не знает.

Усаживала меня за стол, давала тетрадку и карандаш и говорила:

– Вот это буква «О», она круглая, как бублик. Ты помнишь, какой бублик?

– Помню.

– Вот и пиши букву «О». Она как бублик.

– Я маленькая, – говорила я, – я писать не умею.

– Ничего, научишься. Давай по пробуем вдвоём.

Это уже теперь, когда я стала большой, я пишу авторучкой, а потом написанное набираю на компьютере. Тук-тук, хлоп-хлоп пальцами по белым кнопочкам – и получаются на экране буквы, из букв получаются слова, из слов предложения, а из предложений – рассказ для детей.

Пишу я, пишу, точнее, начинаю писать одна. А потом… потом мы пишем вдвоём – я и Дик. Да-да, он частенько становится моим соавтором, моим помощником.

Вот, к примеру, час назад я написала: «Когда к нам в гости пришла Анна Сергеевна со своей любимой болонкой Нюшей, я поливала цветы на клумбе. Нюша тотчас отправилась в угол участка – там много мышиных норок…»

Дик царапнул когтями край стола.

– Ты хочешь печенья?

Дик чихнул и качнул головой. Это означало: спасибо, не хочу.

Я посмотрела в его немигающие глаза и поняла, что он хочет что-то сказать мне. А он хотел сказать вот что: «А ты забыла написать обо мне. Помнишь, когда пришла Анна Сергеевна с белой Нюшей, я встретил их у калитки, потом показал Нюше мой тайник в траве – там лежат вкусные, пахучие сушки. Я сказал Нюше, что она может съесть одну. Нюша взяла сушку и тотчас отправилась в угол участка…»

Я взяла ручку и стала исправлять начало рассказа.



Перейти на страницу:

Все книги серии Школьная библиотека (Детская литература)

Возмездие
Возмездие

Музыка Блока, родившаяся на рубеже двух эпох, вобрала в себя и приятие страшного мира с его мученьями и гибелью, и зачарованность странным миром, «закутанным в цветной туман». С нею явились неизбывная отзывчивость и небывалая ответственность поэта, восприимчивость к мировой боли, предвосхищение катастрофы, предчувствие неизбежного возмездия. Александр Блок — откровение для многих читательских поколений.«Самое удобное измерять наш символизм градусами поэзии Блока. Это живая ртуть, у него и тепло и холодно, а там всегда жарко. Блок развивался нормально — из мальчика, начитавшегося Соловьева и Фета, он стал русским романтиком, умудренным германскими и английскими братьями, и, наконец, русским поэтом, который осуществил заветную мечту Пушкина — в просвещении стать с веком наравне.Блоком мы измеряли прошлое, как землемер разграфляет тонкой сеткой на участки необозримые поля. Через Блока мы видели и Пушкина, и Гете, и Боратынского, и Новалиса, но в новом порядке, ибо все они предстали нам как притоки несущейся вдаль русской поэзии, единой и не оскудевающей в вечном движении.»Осип Мандельштам

Александр Александрович Блок , Александр Блок

Кино / Проза / Русская классическая проза / Прочее / Современная проза

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза