В целом нелинейные взаимодействия характеризуются диалогом, который движется по кругу, вместо того чтобы идти по прямой. Не одни лишь гнев и подавленность могут явиться причиной нелинейной коммуникации. Иногда чувства создают расслабленную атмосферу, в которой мысль словно кружится без цели и люди разговаривают одновременно. Все, что вы можете понять, это некая общая интонация и позитивная эмоциональная атмосфера.
Нелинейное взаимодействие часто ведет к непредусмотренным повесткой дня, неизвестным прежде переживаниям. Но оно может вести и к насилию. Это случается иногда, когда одна сторона обвиняет в чем-то другую, а обвиняемые, не ожидая, пока обвинители закончат свое выступление, начинают защищаться, выдвигая такие же или другие встречные обвинения против атакующих. Если первая сторона не способна или не желает слышать вторую, то вторая пытается заставить ее выслушать свое сообщение, становясь все более напористой. Агрессивность обеих сторон возрастает. Никто никого не слушает. Люди обращаются не к содержанию своих разногласий, а к эмоциям. Гнев растет, угрозы и ответные угрозы произносятся во все более повышенных тонах до тех пор, пока кто-то не покинет помещение, хлопнув дверью, или не пригрозит физическим насилием.
Наконец кто-то побеждает, а кто-то терпит поражение. Однако если фасилитатор замечает горячие точки и края, нелинейность способна привести к настоящему миру. У нелинейных коммуникаций есть множество преимуществ. Происходя в зоне разрешения конфликта, нелинейные конфронтации помогают найти свое выражение эмоциям, лежащим в основе конфликта, таким, как жажда мести и гнев. Люди могут выражаться одновременно, не будучи подавляемы пошаговой, линейной повесткой дня. Нелинейность позволяет людям не только проявить сердечность, но и познать друг друга эмоционально. Такой эмоциональный взаимообмен способен стать профилактикой будущего насилия.
Один недостаток нелинейной конфронтации состоит в том, что рациональные стороны обсуждения должны быть отложены до того, как улягутся страсти. Кроме того, если только фасилитаторы не имеют достаточного опыта работы с подобной коммуникацией, существует опасность, что произойдет взрыв насилия. Люди, не привыкшие к яростным столкновениям, часто боятся их и отказываются в них участвовать. Нелинейные взаимодействия требуют от фасилитатора больших психологических способностей и опыта, чем линейные процессы.
Как вам определить, какому коммуникативному стилю следовать? Никак. Это определяют люди, время и место действия, содержание спора. Ваше дело — замечать стиль, объяснять его участникам и работать с процессом.
В Европе и в Соединенных Штатах линейный стиль повсеместно используется на муниципальных собраниях и открытых форумах, особенно на тех, которые транслируются по телевидению. Такие муниципальные форматы обсуждений автоматически подстраиваются к коммуникативным методам мейнстрима. Этот стиль дает сторонам, испытывающим друг к другу яростные чувства, шанс расслышать друг друга, зачастую впервые. Помните встречу, описанную в третьей главе, где активисты гомосексуалистов и лесбиянок в Орегоне встречались с фундаменталистской группой «Альянс жителей Орегона»? Каждая сторона в конечном счете была рада, что поняла другую.
Нелинейная эскалация кажется мейнстриму хаотичной, а уровень ее эмоциональности определенно превышает тот, который мейнстрим обычно способен переносить. Когда линейная коммуникация терпит неудачу или когда нет фасилитаторов, способных улавливать края в линейной беседе и позволять процессу идти вглубь, за ней следуют нелинейность и эскалация.
Если одна сторона обвиняет другую, а та выступает с ответными обвинениями, старейшины, работающие с миром, сначала поощряют обе стороны к тому, чтобы они поработали с первым обвинением, и лишь затем переходят ко второму. В противном случае все начинают говорить все громче и громче, добиваясь того, чтобы их услышали. И тогда в силу вступает нелинейность. Оклендская конференция по вопросам расизма, о которой шла речь в одиннадцатой главе, представляет собой пример того, как линейный стиль, когда была предпринята попытка разъяснить присутствующим процедуру разрешения конфликта, превратилась в нелинейный и все заговорили одновременно. Но за этой эскалацией произошло подлинное единение.
Я помню поразительный случай конфликта между латиноамериканцами и белыми. Нас было около трехсот человек. Мы обсуждали ситуацию с калифорнийскими иммигрантами-рабочими из Латинской Америки. Несколько часов люди говорили вежливо и проявляли всевозможные знаки уважения друг к другу. Всем хотелось быть открытым к чужому мнению. Однако, несмотря на линейный стиль общения, в воздухе витал страх. Группе все никак не удавалось добраться до подлинных чувств, испытываемых в связи с обсуждаемыми проблемами.